, собрала волосы в небрежный пучок и спустилась на кухню, готовиться к очередному дню. Дню, который ничем не

было приготовлено идеально, чётко, быстро - но без души. Когда-то я готовила с любовью.

человек, который плохо спал. Он выглядел усталым, как будто ночь не принесла ему покоя. Я

втрак на столе. П

ь спиной к кухне. Он ел молча, не предложил мне присоединиться, не произнёс ни слова благодарности. После вчерашне

ате, не разговаривала ни с кем. Даже с Даниэлем - короткие, дежурные вопросы и ответы, только по делу.

сегда. Пока вдруг не подошёл ко мне. Я нехотя встала - знала, что должна убрать со стола. Хотел

ь за продуктами, - ска

слышно

ошо.

ий ответ заста

м вместе.

ь, решив, чт

утка. Я поч

й, колкой серьёзностью, от которой по к

и, добавила: - Может, сходим на рынок? Там продают домашние про

рился, задумалс

уж плохая идея. И

ресницы слегка подчеркнула тушью. Глупо улыбалась своему отражению в зеркале - кто бы мог подумать, что поход н

и кроссовки. Но выглядел он... как всегда - безупречно. Сильный, уверенный, холодный. От

у резко, агрессивно, но с полной уверенностью. Мы добрались до рынка, и я н

да с мамой. Я ужасно по ней

, очевидно, не нравилась толпа, шум,

его персики и виноград. Он был араб, весёлый, с открытой душой. Уви

ко лет, сколько зим! Выросла,

одавцу в ответ, стараясь

шо... Нам, пожалуйс

всего в нескольких шагах, раздал

е тоже

нно обернулась и встретилась взглядом с самым дорогим человеком в своей жизни.

прошептала я, и

сть, боль и всё ещё... любовь. Она постарела. Неузнаваемо. Словно за эти годы кто-то высосал из неё жизнь. Кожа пот

е, сердце беше

по-прежнему злится, но я знаю - он переживает

олчании было всё - укор, боль, страх

ольный голос Даниэля. Он словно

то ты засты

ла его с интересом и... с настороженн

шла

хнула глаза, будто

альник. Мы просто пр

тонкую, презрительную линию. Го

Др

о ушла. Хромая, уводя за

я плотина. Потекли по лицу, как река боли, омывая каждый сантиметр. Всё.

, сосредоточенный. Он видел мои слёзы. Но я не хотела, чтобы он их видел. Я быст

мой. Покупок

руди клокотало, душа кричала. Мне хотелось завыть, как раненому зверю. Всё,

нула в дом. Споткнулась на лестнице, но не остановилась. Захлопнула з

о в неё можно было спрятать всю мою боль. Слёзы текли бесконечно. Громко,

я не реагировала. Мне было всё равно. Я

закурила, глядя в сторону леса. Зеленые кроны деревьев казались мне серыми. Как и всё в этом мир

рет. В пять часов я уже была на кухне. Без эмоций. Без выражения. Просто тень себя. Я разве

шала его шаги. Твёрдые. Уверенные. Злые. И прежде чем я успела обернуться,

- начала я,

на, руки дрожали от напряжения. Я ждала - сейчас он уволит меня. Прогонит. Возможно, с тем же ледян

флекторно зажмурив глаза. - Кем ты себя возомнила, чёрт возьми?! Поднимайся наверх и

ь голову. Его пальцы были холодны и властны, как сам он. Я открыла глаза - и в

счезла, нет. Но она как будто пошатнулась. Как

иже, почти глухим, но всё ещё твёрдым.

в горле. Слёзы подступа

ла я, закрывая глаза

стал настойчивее, чу

Не сочувствие - нет, он был не из тех, кто умеет сочувствовать. Скорее... любопытство? Тревог

Я знаю, что раздражаю вас. Я вам не нравлюсь. Я...

ыбу со спаржей. Поставила блюдо на стол, налила вино. Каждый жест был точен, выверен. Я будто пыталась сп

не

пряжение. Я чувствовала, как внутри себя медленно разваливаюсь на куски. Я больше не принадлежала себе.

лабо. Почти по-детски. И произ

о аппетита... Я пойду

росто смотрел на тарелку. А потом

ты готовишь. Поужинай со мной. Ты

о так. Он всё ещё говорил с позиции силы. Как хозяин. Как челов

попросил остаться. Словно сам не заметил

вшая. Это действительно он? Даниэль Ортега? Холодны

метно - улыбнулся уголком рта. На долю секунды. И снова ста

сознание. Он улыбну

оже что-то сломано. Или, может быть... что-то пытается проснуться. Очень ме