торые все еще обжигали. Ночь, теплая и влажная, внезапно стала невыносимой. Она оттолкнулась от стены, голова у нее зак

ен. Его легкая

голос звучал твердо, хотя она знала, что ее гол

раженно покачал голо

имся. Я делаю. Он только что появил

ала она. Он ничего не

сите. Он всегда добивается своего. «Он всегда думает, что мо

. Чувство вины пыталось проникнуть внутрь, но не нашло себе места. Потому что, хотя да, это

разочарованием. И он б

осок его присутствия остался в

машины», - без энту

й мерцающим уличным фонарем. Дойдя до машины, Валер

н сказал, прежде чем поверн

вел двигатель, но он не завелся. Он стоял в темноте, свет на приборной

раньше. Прямой, грубый, как будто он не привык спрашивать разрешения. Прикосновение его рук - все еще в тактических перчатках, оставл

ее шеи. Это способ сдержаться на пределе

о ей следует злиться. Что все был

вда бы

лив. Чертов

о говорило за нее. Он вздрогнул, вспомнив это. Он становился влажным с каждой сценой,

мучил ее, сводил с ума, застав

нова, если я даже

да он

ь поддерживать

есправедливо. Даже е

ь его дать ей номер Элиаса. Един

даже если ему придется играт