х сил, пока не застряла в потоке машин. Выхода не было, ни назад, ни вперёд. Даже если бы я свернула на ближайший съезд, это заняло бы много времени. Я собиралась бр

рмозил, и я смогла добраться до тротуара, но пере

и, пальцы онемели от хватки руля. Ярос

ела его, как в первый раз. Себастьян. Хирург-ординатор, совсем как я. Его безупречный халат, уве

гивая мне папку. Дело было не в том, что он сказал, а в том, как он это сказал. Как будто он уже знал меня, хо

ания, прогулки украдкой, шёпот во время бесконечных смен, взгляды, обжигающие

блю т

что этого достаточно. В тот момент, когда я бежала вверх по лестнице, по коридорам, спотыка

онамеренно оставил в моём шкафчике. Если бы не время, потраченное в пробке... Клянусь, я бы уговорила его отказаться. В тот момент он уже собирался отменить свадьбу, и достаточно было бы лишь п

моё право быть его женой». Ты не знаешь, что он любит меня, любит меня та

ко, прежде чем я забрала е

*

ред ним. В его памяти промелькнуло прекрасное воспоминание: тот день, когда он подарил Камилле кольцо и сделал ей пр

давлением помолвки, и он на

ине. Я люблю Камилу, я дал ей

галстука, висевший на том же крючке, что и его пояс. Изобр

вого обязательства. Они не могут

о соображал, даже попытался вылезти из окна, но внизу

сти при одной мысли о том, ч

рт возьми,

тянулся к телефону, включ

ми тр

щё дважды, но

жет быть с

торая настойчиво звала его, а он

или несколько раз». Голос доньи Исабель звучал скорее как приказ, чем как мо

ловека, запертого в ловушке, которого не узнавал.

лаза, сияющие в белом больничном свете, то, как она слушала его, словно

он, и боль сжала грудь. Ответа н

тояла его мать, глаза её были полны слёз, готовая отвезти его на церемонию. Она крепк

*

едние детали платья. Её окружала семья, которая

атно уложенные волосы, белая ткань облегала её силуэт, словно символ соверше

плением её имени, обретением жизни, которая никогда не р