светлых локонов, глаза были широко раскрытыми, невинно-голубыми. На ней было простое б

иру в коридоore и одарила ее ма

а всего этого. Надеюсь, м

сто смотрела на девушку, котора

за спиной Камиллы, полож

Он сиял, глядя на нее с теплотой, которой Кира никогда не знала. Он относился к дочери

ру, и тепло исчезло, сменив

сказал, теперь там живет Камилла. Пусть пр

ным голосом

- потребовал отец,

ыла комната моей матер

, что тебе говорят! Ты неблагодарная дрянь, и именно поэто

ь за сенатором, словно слова

ись на нее. Это моя вина. Я мо

гда повернулся к ней. - Ты заслуживаешь лучшего. - Он св

тный смешок сор

оро

х, но не в сторону гостевог

обралась? - кри

сказала она,

ве недели! Ты не

рге на свадьбе. Таков был наш уговор. Я свою часть выполняю. Уговор не включал проживание в

е оглянулась. Позолоченная клетка дина

президентский люкс, записав счет на основной семейный счет Воронцовых,

тправилась

рые никогда не наденет, туфли, в которых никогда не будет ходить, украшения, на которые можно было бы содержать маленькую

т же день, его голо

Ты потратила больше ста м

риллиантовое колье,

е заплатит, ради твоей политической выгоды. Думаю, я за

не дочь! Ты са

ко сказала она. - Как только выйду за

, кожи и бриллиantов. Ее цель была проста: выкачать до последней капли наличные со счетов отца, остави

телефоне загорелось

е т

пая, безрассудная часть, хотела выложить всю

дьбе», - напечат

е от

во, но твердо сообщил ей, что ее карта отклонена. Отец заморозил счет.

и попросила высадить ее в центре города. У нее в багажнике б

ать. Это была ее броня для новой жизни в Санкт-Петербурге

За всю свою жизнь, окруженная влиятельными и могущественными людьми,

вокруг нее, как крепость. Шелк ее платья казался тонким на пронизывающем ветру. Го

лизилась группа пьяных мужчин, и

ормотал один из них, его взгляд скользил

высоко подн

дите о

меялся и сде

то

лась, и из нее вышел Элиот Соколов. Он не смотрел на мужчин. Он

ура холодной, опасной власти, окружавшая Элиота, была

гляд скользнул по ее багажу

не могла определить. Это не было беспокойство. Это было... раздражение. Словно е

ась она, ее гордость была уязвлен

- Это был не вопр

ся к Камилле, но ее тело дрожало, и страх от встречи с

ее короткую, жалкую жизнь на улице. Она почувствовала волну унижения, настолько глубокую, что чуть не задохнул