сливочного масла, как делала это когда-то ее бабушка. Покормила дочку, ловя каждую улыбку, каждый счастливый

сю в шезлонг с погре

, а пятна былых обид. Каждый вытертый подоконник стирал пыль не только с поверхности, но и с души. Скомканные бумажки,

и липкое, как жир на плите, оттиралось едким чистящим средством и безжалостной губкой. Она открыла шкаф и без сожаления выбросила в пакет растянутую, унылую домашнюю одеж

уже ничем не загороженные, легли на вымытый пол четкими золотыми квадратами. Маруся, наблюдая за

еверных шагов. Он не исчез, нет. Но перестал быть глыбой, перекрывающей воздух. Он стал п

возможностью. Не той грандиозной, недостижимой, а самой простой: возможностью завтра проснуться и не вздрагивать от звука будильника, а встреч

о хлама и с решения шагнуть в завтра не сгорбившись под тяжестью прошлого, а смело, с достоин