ица

сновения, от самого воздуха, которым он дышал, и едва успела добежать до ванной, прежде чем меня вырвало. Я опустилась на колени пер

а шаги Эмиля. Он ос

тон, заботливый, нежный жених. Спектакль так въелся в н

ала его голос, шепчущий моё имя, и знала, что всё это, каждое прикоснове

- выдохнула я межд

о голосе появилась нова

беременна

тихий звук набора номера на его те

нной... Нет, я не знаю... А что, если да? - Наступи

ане, предлагающей своё фальшивое беспокойство. Они «разберутся». Эти слова были смертным приговором

тное колебание. Момент внутреннего конфликта? Это не имело

й. Когда я повернулась, он стоял, прислонившись к дверном

рые глаза - такие похожие на глаза Антона,

ным, мёртвым голосом.

атно ушла. Процедура была быстрой, клинической и абсолютно разрушительной. Я оплакивала ребёнка, зачат

о света, подъехала машина Антона. Сам Антон. Вдохно

тем ровным, культурным тоном, который

орным запахом цветов и тишиной. Он включил музыку - инди-группу, которую обож

ресторан с мишленовскими звёздами.

волновались! Я принесла тебе кое-что, чтобы поднять настроение. - Она протянула м

льчиках Орловых» в детстве, рисуя картину эксклюзивной, непроницаемой связи. Антон и Эмиль подыгрывали, смеяс

, надув губы. - Не будь чужой. Мы скоро стан

сжатия начало подступать к груди. В горле пересохло. Я взгля

арахис. Аллергия, о которой Антон знал. Аллергия, котору

лыло. Я пошарила в сумочке в поисках шприца с адр

а я, мой голос был е

и. На долю секунды я увидела в его глазах настоящую панику. Он вскочил так быстро, что ег

театральный вздох и повали

ехорошо, - прошептала о

между мной, задыхающейся, и Диано

л сделан в о

моей сумочке. Он вырвал шпр

хриплым от бешеной срочности, которой я никогда

едательство, он снял колпачок с

ям. Я умирала. Он п

ал Эмиль, наблюдая, как я сползаю со с

в обморок» Диану на руки и выбежал из ресторана. Эмиль

и меня умир