ца Ка

, извивающейся по элитным районам, мимо раскидистых особняков и ухоженных живых изгородей. Мой водитель, мужчина по име

л». Он ехал в частное, строго охраняемое поместье ближайших союзников его семьи, место, предназначенное для их внутреннего круга. М

в квартале отту

глаза были устремлены на внушительные во

нький, уединенный гостевой домик, спрятанный за главным особняком, маленькая прихоть, кот

зала я Марку ровным

ла ко входу. Охранники, узнав меня, уважительно к

на Сергеевна. Глеб А

желюбными. Они думали, я приеха

сладкого аромата ночного жасмина. Я двигалась бесшумно, мои мягкие туфли едва шуршали по гравийным дорож

асным видом на гостевой домик. Внутри горел свет, создавая

ес

ечам. Она бросилась в объятия Глеба, ее ноги обвились вокруг его талии, когда он подхватил ее,

равда это сделал! - ворковала она, ее голос был полон обожания.

орый я узнала. Это был ее фирменны

я, глубоким, д

, целуя ее в висок, - это была всего лишь разминка. Ты же знаешь, на следующей неделе

здновать мой день рождения. Он подарил мне простое, элегантное ожерелье, сказав: «Настоящей любви не нужны грандиозные ж

ешь, чего я действительно хочу, правда? Я хочу, чтобы она исчезла, Глеб. Я хо

оянии, горели собственническим

ремя. У тебя будет все, что есть

что есть у нее. Он говорил о моей жизни. Моем положении

Ложь. Все это. Он не занимался семейными делами. Он строил новую семью. С моей сестрой. Пока я сидела одна,

м. Она полезла в свою маленькую сумочку, дос

честь нашего будущего. Но ты должен

мурлыкающим,

илий подхватил ее на руки. Она хихикнула, зв

- прошептал он, его губы с

Глеб». А затем - влажный, чмокающий звук, за которым последовал ее сдавленный стон. Дверь щелкнула, погружая домик в более интимную, многозначительную темнот

сали из моих легких. Колени подогнулись, и я опустилась на землю за кустами, грубые листья впивались в мою ко

я его якорь, его скала, его все. Все ложь. Обман. Грандиозный спектакль, п

еще не начавшись, был разбитой иллюзией. Мечта о семье,

х слез. Не для него. Не для них. Голос отца, тихий и твердый, эхом отозвался в моей па

одным напоминанием о моей боли. Три дня. Это все, что у меня

ка, мои шаги были тверды

казала я ровным го

ти в ту комнату, нашу комнату, куда он в конце концов вернется из ее объятий, заставила мой желудок сжаться. Я нашла

ый рокот машины Глеба. Затем его шаги, тяжелые

Любовь м

т сна, или, возможно,

спальню, затем снова позвал, его

Где тебя ч

спустя, го

еевны... ее нет в гараже.

я Глеба потряс с

аждый сантиметр этого города, если

жающиеся. Мое сердце заколотилось, но я заставила себя

л растрепанным, пиджак съехал набок, волосы взъерошены. Он увидел меня, лежащую в

м, от которого его плечи поникли. Он пересек комна

думал... я думал, ты ушла

звучал ужас, который к

по спине, моя рука был

что случилось?

за искали мои, все еще

шины не было. Я просто... я запаниковал.

ла слабу

день, знаешь ли. Я выпила снотворное и перешл

мягкий, облегченный вз

вь моя. Ты напуга

б, затем снова прижал

е поступай. Ты мне нужна. Ты н

ая хватка, мои связи, имя моей семьи, фасад, который я представл

ептала я, мой голос был

ирония. Я лежала без сна, глядя в потолок, мое сердце было камнем. Он думал, что я у него в руках. Он думал, что он в безопасности. Он пон