Нежеланная беременная жена короля мафии

мой муж устроил внизу празд

манов, сказал своему советнику, что завтра публично отвергнет мен

ал это, пока я вынаш

ла ядовитой. Когда появился Дмитрий, она взвизгнул

иказ, который сковал мое тело и лишил голоса, ве

зяйскую спальню. Меня же отправили

ела, как он качает ее ребенка, напевая

любовь моя. Я разорву связь и дам т

торую я скрывала четыре года, чтобы защитить

ться. Но он еще не знал, что женщина, которую он предал, - Алеся

-то возвращ

ав

ица

ости мой муж завел инт

ись мне на пальцы. Холод. Резкое, неприятное ощущение на коже. Я п

- взрывы смеха и аплодисменты в честь ребенка, кот

была моя мать, София, ее сознание тянулось к моему через сотни километров.

я мое. Что

Я видела, как праздник выплеснулся на лужайку, факелы освещали

тветила я, мои мысли были болезненным

ном мире ее знали как Серебряную Руку, женщину, чье влияние было таким же огромным и глубоким, как океан

была как пепел. Это была удобная выдумка, которую состряпала Марина, и

м для моих истерзанных нервов. *Глава, ослепленный красивым личиком и

занной печатью Белого Волка, предназначенная для подавления моей ауры, чтобы скрыть истинную силу моег

Дми

Я верила в него. Я любила его. Когда мы впервые встретились, это был не просто брак по расчету; это была искра, притя

ть превыше всего* - первый закон нашего мира.

- голос матери был твердым. *Ты - Волкова. Ты - истинная н

жу от

ние. Но потом она ушла, оставив после себя холодную, чистую пустоту. Все кончено. Любо

руг моего сердца. *Мои солдаты ждут за границей т

присутствие матери отступило. На

а, чтобы толпа могла его видеть. Марина стояла рядом, властно положив руку на плечо Дмитрия, с торжествующей ухмылкой на г

дника Романовых, стояла в тени, забытая всеми. Я чувствовала их мысли, мутный поток шепотков и домысл

кое, успокаивающее трепетан

ненный зал. Он смеялся, и уголки его темных глаз морщ

был его советник, Егор, его мысли были обеспокоенным шепотом,

на галерею, его глаза скользнули по теням, и холодный приказ, предназначенный только для Егора, вырвался из его разу

не просто развод. Для нашего вида это было разрывом души, ж

аконы запрещали это, пок

острые иголки. «Ей больше некуда идти. Беременная и од

сжигая последние остатки боли. Он выко

я нет выбора. Они дум

вот, давая безмолвное

узнают, как си