ца Се

меня, Лёва! - в

ть одно слово успевает вырваться, рука Льва смыкае

такой абсолютной, что она кажется демонической. Он подает зн

ок стекла, его сломанные края зл

рачивая мою руку, чтобы обнажить

он р

инию, и еще. Больная, извращенная пародия на жертву, которую он когда-то принес ради меня -

ах держащих меня мужчин, мир растворяе

Лев, роняя окровавленный осколок с

уку, и они уходят, оставляя

я глубокая, что кажется физическим грузом, осед

ня в больничной койке. Мои р

аны слишком многочислен

азовый телефон, спрятанный под подушкой. Одно зашифров

Он видит мои забинтова

чаешь за то, что подн

него, мои

голос тих, как в гробнице. - Эт

скальзывает по его лицу. Он дум

- говорит он, как будто оказывая великую

ние раздр

пока восстанавлива

о, - бо

он воспринимает как мою капитуляцию. Он наклоняется

глазах разбивается, оставляя за собой лед

ати, игнорируя жгучую боль в р

, я слышу ее голос, громкий и хв

го переписать на меня состояние Вороновых. Этот мужчина - дурак. Он