. Ночной город раскинулся внизу - черепичные скаты, каменные карнизы, узкие щели переулков, куда не проникал с

мера, столовая, камера, процедурная, камера. Здесь - ничего. Лишь ветер, пахнущий во

тницы были прямыми, контролируемыми. Здесь - обрывы, водосточные трубы

существования, не для бегства. Каждое движение требовало воли, каждый сан

осов. Нижний Город спал,

было в Доме, а это был новый мир, со своими правилами, которые он не знал. Он свернул

ляя лишь полосу тёмного неба. Кай шёл, прислушиваясь к шага

венный, горевший тусклым жёлтым

ясь к бегству. В Доме таких не было - там все были функциональны, подч

ая головы. Голос был сиплым, будто ржавчина по железу

лал шаг

то

тые, или просто тени легли так,

Просто зн

такое

а кучу мусора, на которую не стоит обращать внимание. Кай ждал,

не. Запах - перегар, пот, что-то сладковатое, гни

. Закрыто, затворы опущены. Кай шёл, направляясь к звуку

ая тиной и маслом. Он спустился по отлогому берегу, спрятался в тени арки.

обхватил колени. Впервые за

. Кристалл показывал этот путь. Ворон - он услышал имя в шёпоте,

н не видел себя, и это было облегчением. В Доме он видел себя постоянно:

роверить. Не потому что был упрям, или глуп, или храбр. Просто ему нужно было

ылась внезапно - расширение пространства, которое дезориентировал

. Эти были в чёрном, с длинными плащами, с трубками у губ - курени

, не разговаривая,

видят. Они ждали кого-то конкретного. Беглеца из Дома Молчания. Н

ью. Ноги проваливались в лужи, руки цеплялись за шероховатые стены. Он вы

был проложен. Значит, он шёл по руслу, как река, кото

живота сжимаются в спазме. Сорок семь дней борьбы, и он побежал туда, куда его вели. Сорок семь дней молчания,

чувствуя, как тело отказывается от рационального питания

холодной, грязной, живой. Он пил её, рискуя, не заботя

как исчезают следы, и думал: река не выбирает,

ию. Нижний Город принимал его, не спрашивая имени, не требуя документов. Здесь были

ахнущая пылью и чем-то сладким - старая кровь, или смола, или просто

удар. Не отдых - отключ

нулся о

. Эй

- низкий, широкий, мужчина с лопатой, или ломом,

осторожным, не враждебн

ные. Правда - данные.

беж

лся - не злобно

чно ловят за час. Ты - везу

увствуя, как затёкшие мышцы протестуют. Свет был се

тым сажей, и руками, которые умели работать. Он одет был в лохмотья

- Не настоящий, конечно. Настоящие в Верхнем Город

ного, пахнущего дрожжами и плесенью. Кай съел его, не разжёвывая,

ал канал, набережную, крыши. - Если блюёшь - теряе

у ты по

. Редкость - ценность. Ценность - обмен. Пойдёшь со

направления. Он посмотрел на Кузнеца - человека

Ку

тебя не найд

во, лево, право. Стены смыкались, расходились, открывали внезапные пространства - дворы-колодцы, где бель

легально, конечно. Законно - только с кристаллом, с патт

до С

посмотрел на него

знаеш

ме. Дневники, т

ыла. Просто раньше она называлась иначе. Церковью,

петлями, закрытой на засов изнутри. Кузнец по

необработанных досок, люди, которые не обернулись на вход. Запах - еда, пот, дым, что-то

сто, где Система не видит. Или притв

к столу у окна

уть, дам крышу на ночь. Ты дашь инф

исталлах, о Модераторе, о сорока семи днях. Кузнец слуш

лл показал

а не в

Не

, постукивая па

тот кристалл. Или не для неё. - Он под

. Имя, шё

лыш

- живой. Он находит реки, которые могут стать бурями, и направляет их. Ил

найт

еялся - тихо

она. Он находит тебя

отряхнул

. Здесь тоже есть патрули, просто другие. Здесь тоже есть крис

-колодец, дети, бельё, жизнь, которая не зна

л глаза, и впервые за ночь не услышал шёпота о реке. Только шум таверны

вушка смотрела на него уже час. И видела нить - зол

нала: он - не просто беглец. Он - сигн