дезориентированная, моргая от солнца. На долю секунды ей показало

дела тёмные п

неё лавиной. Церковь. Плать

ыли открыты. Больничная койка пустовала. Простыни были з

стояла тишина, а пыльные чехлы, которые она ещё

хне. Он ставил на стол тар

рошу прощения. Тостер неисправен, а бюджет в

варом-гурманом, но Юлий приказа

кусочек угольного то

нов. Я могу готовить.

иблиотеке», – со

а ки

и из квартиры. Пока...» – она замол

сивным столом из красного дерева и читал

ованов?» – спросил он. Его т

мочку. – Я должна сделать это од

стью, когда она приехала. Она проигнорировала ег

крыла

были коробки. Борислав, очевидн

ырять в него книги. Руки её дрож

амок вход

окам

м. Галстук ослаблен, глаза налиты кровь

ер, ув

уронил ключи. – Малышка.

него. Она застегнул

ми вещами, Борисл

ага и схватил её за руку.

такое?

й стороны улицы: она и Юлий выходят из ЗАГСа. Заголовок к

отал Борислав, уже не обращая внимания на газету. –

её предплечье. Потом посмотрела ему в

азала она ужасающе спокойным гол

– Ты не выживешь в этом городе без меня. Я слышал, ты связалась с эт

ярость вскипел

лучше тебя», –

лав. – Он нищий! Через месяц

её к себе в собственнич

прихожей тяжёлую стеклянн

руку, используя приём, который выучила из ви

коробку. Он выглядел потрясённым. В

азала Веста. Слова повисли в воздухе.

ислава п

ж за отверженн

с до

рошагала мимо него, сердце бе

спину Борислав, когда она дошла

дверь. Звук прозв

и дрожали так сильно, что она чуть не сползл

жертвой. Она была Вестой Максимовой