ица

томным и полностью использованным, гудя от странного, электрического послесвечения, которого я никогда раньше не испытывала

имая меня к матрасу. Сплошные мышцы, го

у меня перехв

едном сером свете зари он был похож не столько на человека, сколько на спящего бога, высеченного из мрамора. Его

трая, пронзила затяну

я. Что я

ирала документы, чтобы оплатить диализ для мо

ю он нанял - он бы не просто уволил меня. В нашей стае прикосновение бе

ыла уйти.

ела. Он был собственническим, окутывал меня, как вторая кожа. Я почувствовала странное, иррациональное желание прижаться

ёлой. Он глухо зарычал, нахмурив брови, и моё сердце остановил

у с пола, не решаясь надеть её, пока не выйду за дверь. Я бросила на него последний взгляд - тёмные

жимая к груди туфли и платье. Я не вернулась в номер, который до

жды уронила кредитную карту. Я забронировала новый номер, поморщившись, когда пла

душ. Я включила воду на полную, пока она не стала обжигающей, и тёрла кожу

и слёзы смешались с брызг

стереть память о его губах, его руках, о том, как он заст

ативную блузку и юбку - я взяла телефон.

пришли мне горячего воина, либо

я удалила журнал вы

своё бледное отражение в зеркале. - «Он был пьян. Он

ля отеля на утренний учебный семинар, я уж

мата. Она выглядела бодрой и раздражающей. - Где ты бы

те, - солгала я, хватая кофе, чтоб

а в вестибюле изменилась. Болтовня мгновенно стихла. Во

разъехались, и во

заработала за всю жизнь, его волосы были зачёсаны назад, а лицо было маской холодной, безразличной власти. Он не был похож н

ь в груди, как пойманная птица. «Не

на моих руках встали дыбом. Он направлялся к выходу, уходил. Я выдохнула,

он оста

стоял, застыв, слегка наклонив голову, словно прислушиваясь к частот

о в мёртвой тишине он

й ночью, - приказал Демьян, его тон был ледяным и прон

илах. Кофейная чашка

ыли широко раскрыты от замешательства и зарождающегося, ужасного

тишины вестибюля это прозвучало как к