адном, сыром воздухе

тюм. Строгий крой скрывал подтянутые, опасные мышцы её т

шло уже двадцать минут с на

запно разорвал резкий звонок запасного

отве

ся, его слова вылетали панической скороговоркой. – Мне так жаль, что приходится

Дарьи не измени

и Воробьёвой... она подвернула лодыжку в их поместье в Хэмптонс. Госпо

нула л

одный, горький смех, но она подавила его. Желуд

й – национальных героев, погибших за свою страну, –

слова. Она просто отняла тел

орткаров Добрыни и остановилась

водительское сиденье. Её движения были до жес

изкий, утробный рык эхом о

е и помчался прямо к Вашингтону. Спустя несколько часов, когда на столичный регион начали опускаться тяжёлы

но-пропускном пункте стояли до зубов вооружённые бойцы в т

вперёд, останавливая её ма

нул ей в лицо прядь тёмных волос. Она не

жака и извлекла абсолютно чёрную карту со встроен

нула её о

ртой через массивн

хнул сплошным, ослепительно-зелёным свет

лись. Он перевёл взгляд

прямилась в струну, и он отдал отточенное, бе

ула каблуками и ответила на приветствие с такой же резкой точно

Рендж-Ровере в запретную зону – место, куда не могли

ь у края огромной

тельный рёв реактивных двигателей вибрировал

овершал посадку, его шасси задымились,

ерёд под порывами свирепого, режущего ветра от турбин самолёта.

рампа Ил-76 медл

форме спустились по рампе в идеа

ли два тяжёлых дер

плотно обёрнут в

рук взметнулись вверх в едином, безмолвном салюте. Атмосфера был

. Её ботинки ритмич

ми, жёсткий контроль, который она

и обожгла огненной дор

летнего хвата тактической винтовки, дрожала, когда

ах была яростная, неприкрытая смесь безграничного благог

хлестал со всех сторон, но

сей форме, как принято в спецназе, родителям