В подвале время текло иначе - густо, медленно, без ориентиров. Только ла

ько глухая, далёкая пульсация, которая напоминала о себе, когда она

была

я не тронет. Сказал, что она заслужила отдых. Слова «заслужила» резануло, как ножом, но он

подн

постояла так несколько секунд, привыкая к вертикальному положению. Стена была хол

огляд

а. Бетонный пол, бетонные стены, бетонный потолок. В углу - то самое кресло, деревянное, с высокой спинкой, е

ше н

обошла комнату по периметру. Пальцы скользили по бет

лезная, серая, с тремя засовами с той стороны. Она не подойдёт к двери

ю деталь, которая могла бы ста

го не было на остальных. Царапины. Нет - не царапины. Буквы. Кто-то

на корточки. Сер

екоторые стёрлись от времени или

МОГ

чьей-то рукой. Чьей-то

а не одна. Вернее, она не первая. До неё здесь был кто-то

е чем

? Она не знала. Но слово осталось. И теперь она смотрела на него, и холод по

. Бетон был холодным, шершавым.

птала она. - Я даже

ку. Встала. О

рую дверь и думала о том, кто выцарапал это слово. Женщина? Мужчина? Сколько

ашное - где

еряли смысл. Но ей нужно было знать больше. Если она не первая - значит, у него есть

леннее, внимательнее, ощупывая каждую тр

одну надпись. Длиннее. Тоже выцарапанная, но б

ДА ВОЗВР

сь о кресло, едва не упала. Крес

да возвр

хотел сказать тем, кто придёт следом: не надейся. Он не отпустит. Он будет

смотрела на надпись. Глаза защипало, но с

ла она в пустоту. -

ела ровным жёлтым светом, и тени от кресла ле

с. Села, обхватив коле

Она сидела в центре комнаты, и эти надписи окружали её, как молчаливые свидетели, как те,

акрыла

е знала, что он сделает с ней завтра. Не знала,

а знала те

мощи, которой никто не услышит. Не будет тратить с