Не та комната: Переспала с дядей моего жениха

еле «Балчуг Кемпински», выполненная из

ключ-карту, что острые пластиковые кр

зеленый огонек, за которы

, словно физический удар, густо пропитанный з

остановился на сброшенном на пол пиджаке от сшит

я хрустальной люстры в прихожей. Он прина

горло. И это был мужчина, за которого она до

ые звуки шлепков влажной кожи о кожу и тяжелые, расков

этого ледяное спокойств

ткрыла камеру, переключилась в режим ви

альне и каблуком

на огромной кровати. Клим был сверху, ег

еть. Он резко повернул голову, его

тив подушку и швырнув ее в дверь. -

осто склонила голову, позволив п

а красную кнопку останов

В ее груди не было ревности, только холодное

крик, натягивая шелковые пр

вышла из номера, ее каблуки отбивали

й показалось, что ее легкие вот-вот взорвутся

н, чтобы выжечь ту грязь, свидетел

ить бурю в животе. Она подавила тошноту, ее лицо все еще было скрыто под маской из толстого, неровного тонального крема и фальшивых веснушек, а гл

у бара, игнорируя косые взгляды, кот

амый крепкий, - ск

отягивать. Она запрокинула голову и одни

и, как спичка, брошенная в

ней отодвинулся. На него опус

омат. Свежий кедр, смешанный с темным, опасным мужским феромон

стый, - зак

цой. Он звучал устало, как у ч

смогла разглядеть острую, как лезвие, линию челюсти и ч

ели. Хроническая бессонница уже нескол

него донес

иса, которая подействовала на его мозг, как сильная доза

л голову к женщине,

трогий пучок. Внешность женщины разительно контрастировала с неземным, успокаивающим ароматом, который она источала. Но в тот момент, когда сокру

а ее руках встали дыбом. Это также сбивало с толку. Никто и ни

йти, но мартини ее подвел

пала

за талию. Рука Сергея была обжигающе горяче

етании с тяжелым алкоголем в е

отстранилась. Вместо этого она поднял

сквозь щель в тяжелых шторах

ись. Каждая мышца ее тела боле

тороне огромной кровати виднелась

а ее голову, как товарный поезд. Грубые

ей горло. Она н

а. Она проползла по ковру, хватая разбросанную

о было убедиться, что эт

и достала десять хрустя

е». Она на долю секунды уставилась на резкие буквы, ее выражение лица стало абсолютно холодным и о

ядом с его тяжелыми, дорого выглядящими часами и

м открыла дверь номера и, как