я на Лонг-Айленде подъеха

ежала по ступеням с зонтом в руках. Она расп

бежевый тренч, а на лбу – небольшой

нице и толкнула тяжёл

а месте как

исчезла. Вместо неё стояла дешёвая, уродливая

ную гостиную. Всё вну

кие ковры исчезли. Всё заменили на стерильный, бежевый, минималисти

ежда смертельно-тихим г

рудом сг

ова, мэм. Он сказал, что дому нуже

ярости потемн

о второго этажа донеслась нежная, зв

бежала по коридору и рывком распахнула дверь в свою

овом ковре в своих

ел тяжёлый кулон с б

еты. Единственная вещь, оставшая

в три шага. Она мёртвой хв

бе сюда входить?

с шеи Ани и прижала холодный кам

силась на пол и приняла

. В комнату ворвалась Галина

ла Аню к груди, глядя на Надежду

. – Евгений сказал, что она может см

а. Он бросил один взгляд на плачущего ребёнка и съёживш

етел к

нет отца, а ты нападаешь на

изумруд. Рука её

атери. А не игру

транство Надежды, нависая над ней. – У тебя бред. Ава

запертую комнату!»

ромовым голосом. – Галина извинилась. А

ь была такой откровенной, такой уду

ителен», – про

руку и схватил Надежду за предплечье,

сь пере

ю вырвала свою р

обладание. Он с сило

ли по шёлковому ковру

падение. Ладонь со всего маху опустилась на пол. Прям

её ладонь – в ту самую руку, где ещё о

ынула кровь, впи