водитель которого кричал в телефон на непонятном Вере языке. Неоновый свет вывески ап

ель – Белорусский вокзал, в двух квартал

ней мешковато, сжимая чемодан, в котором была вся её жизнь. Липкая от пота рука сотрудницы опеки лежала

аосе приёмных покоев и полицейских допросов Вера усвоила, что влиятельные люди могут заставить проблемы исчезнуть. Включая пробл

окон, стоивших дороже, чем весь дом, где Вера провела детство. Она спускалась медленно, каждый шаг бы

щие гардениями, приподняли подбородок Веры. – Тебе придётся выучить наши правила. Фамилия Демидовых открывает двери, но он

ю с балдахином и ванной комнатой больше, чем кухня её родителей, и она научилась быть неподвижн

умершей до приезда Веры. Она нашла её на третий день, толкнув дверь, которая заеда

а там, когда дверь с

ы и всё ещё был в сапогах для верховой езды. Он замер в дверях, оглядел покр

, – сказал он. – Уже ус

раски упала на паркет. Она знала, кто он. Все з

к близко, что она почувствовала запах лошади и дорогого мыла. – Д

рые и так уже были ей малы – и принялась вытирать краску рукавом. Та размазалась, став

ой же усмешкой на губах. «Дешёвая зверушка, – сказал о

енях, пока краска не высохла и

ся. Рука Веры метнулась впер

– голос Гавриила был напряжённым.

сё ещё чувствовала запах скипидара. Всё

её локтя, почти не касаясь. – Вы бледны. По

пор

стала помаду, которой не пользовалась три года. Она была красной – агрессивной,

льнике выглядело странно, непривычно без своей обычной выверенной нейтральности. О

ядела так, будто спосо

идова...» –

чти на

а смотрела, как они растут – стеклянные и стальные каньоны, где люди вроде Р

е было нужды – Роман возвращался домой, когда хотел, ил

ва» – вся из чёрного стекла и агрессивных углов, с логотипом компании из матовой стал

-синем пиджаке заметил номерной знак и шагну

р. Её дешёвое пальто взметнулось на ветру, гулявшем между здания

ажа амбиций Романа, его империи, его

ь странным – мышцы, которые она приучила к вечной л

дом, прижимая к себе конверты. – Ваш адво

го в

ебристый галстук завязан с идеальной точностью. В одной руке он держал пор

го на миллиметр, единственная трещина в его профессиональной в

рукопожатие было сухим

австречу империи, навстречу человеку, который четырнадцать лет у