Ли

тяжестью опустилось в груди. А потом я услышала его голос, в котором сквози

и она будет в порядке. Ее ценность не сра

е просто жалила; казалось, ее разрывают на части, нить за болезненной нитью. Моя маскировка под Омегу - испытание, которое я придумала, что

ат Шилов, его правая рука. - Омега-Луна? Такое практически неслыхан

кожу. Боль была желанным якорем, физическим ощущением, на котором можно было сосредоточиться,

ешительный голос. Феликс Рыбаков. Он всегда был самым со

силу, Феликс, а не поводок, чтобы меня держал более слабый волк. Этой стае нужен могу

ван не нашим отвержением, а его богохульством. Тем, как он говор

уверенностью. - Мы дадим ей какую-нибудь компенсацию, позволим остат

просто отвергал меня. Он планировал держать меня здесь, как сломанную игрушку, убранную на полку

ать всю себя, оказался высокомерным, эгоистичным и абсолютно безжалостным. Каждая капля любви,

о сердца начал формироваться план. Но сн

но. Я позволила волне феромонов изойти от меня - не властному запаху Ал

ты болтовня

- сказал Феликс, его го

омокшего под дождем леса, теперь пропитанный агонией. Я услышала, как скрипнул его стул, когд

о моему лицу. Мне нужно было, чтобы они увидели безумие отвергнутой Омеги

ь дверной ручки изнутри, я о

лась, с оглушительным треском

езах, но мои глаза... мои глаза горели огнем, которого он никогда раньше н

зал... хватит ли у тебя смел