а Элар

койке. Едва первые лучи рассвета прорезали небо, как дверь со скрипом отворилась. Это был

м, лишенным всякого тепла. -

у. Великий зал? На рассвете? Я знала, что это значит. Согласно древним законам стаи Чернолес

это не просьба. Пока мы шли по тихим коридорам Дома стаи, я видела, как собираются ее члены. Они стекались в Великий зал, на миг

нолесья, и их смешавшиеся запахи тяжелым, гнетущим грузом висе

гущественный, властный лидер, которым и являлся. Его бурные серые глаза окинули толпу и остановились на мне. В них не было ничего. Ни гнева,

разбитое, казалось, в

Вэнс, ша

, неся меня по центральному проходу, и каждый шаг был вечностью позора. Шепот толпы преследовал меня, словно физическая сила. Я остановилась у подножи

бряда холодным, ровным, монотонным голосом.

лесья... - Он поднял правую руку,

дирающий вой чистой агонии. Так кричит сущес

аю тебя, Элара Вэнс,

о в воздухе.

ского описания, ощущение, будто саму мою сущность разрывают на части. Сдавленный всхл

вать, не ранив и его. Но благодаря грозной силе воли истинного Альфы он справился с ней, и его лицо снова стало жестким. Я чувствовала призрак ярости

меня. Ритуал не был завершен.

вперед, его тен

ал он низким и холодным голосом

аж. Его холодные глаза встретились с моими, и в этот момент что-то внутри меня окончательно слом

мне о моем истинном наследии, о затерянной стае Лунного гребня, о моем долге последней Луны-хранительницы. Я была не про

ритупляя боль. Я должна была жить. Не для не

у, и встретила взгляд Ефима. Мой голос, когда он прозвучал, был тихим, но разнесся по безмолвному з

лара В

ох, воздух о

нимаю тв

орвалась. Мучительный разрыв был завершен. Глубокая, звенящая пустота воца

анной пустоты. Он отогнал это чувство. Церемония была окончена. Он победил. Он разорвал связь, котор

- последний, пренебрежительный жест. Он обратился к

Лишите всех пр