боли. Она просто сжимает кружку крепче, будто этот

ный плазменный экран на стене. Взгляд прикован к картинке, разбитой на две зоны: слева – сте

азами превратились в чёрные провалы, а лицо застыло, превратившись в гипсовую маску. Элеонора, нервно обгры

ю ночь дина

мгновенно выпрямляется, словно по позвоночнику пропустили ток. Большой палец безошибочно жмёт кнопк

ный, с развязанным галстуком, и издаёт неряшливы

го шею руками, вжимается в него всем телом. Они в

чопорную ледышку?» – капризно тянет Зарина, и

го ладони нагло ш

емейного траста Белоусовых. Как только бабки у

вев от ярости, хватает бархатную по

ьгами кусок дерьма!» – орёт

кое. Глаза мертвы и абсолютно пусты. Она просто смотрит, как её жених тащит другую женщину

её сдержанность. Ржут над тем, как трахались в ма

спальню, и объектив-игла фиксирует каждую отврат

тя запись ост

руя и шифруя гигабайты компромата. Она заливает файл на три защищённых облач

накопитель, захлопывает дверцу и медленно поворачив

– шёпот Жени зву

у перед

тим делать? Это же

ый конверт. Приглашение на ежегодный благотворительный вечер Мор

гладкий, как шёлк натянутой удавки. – Прямо

истеричный смешок и тут

чёрту траур, девочка

суетятся, разворачивая невесомые кружева и струящийся шёлк. Но Женя пр

з тяжёлого алого бархата. Свободная петля на шее и глубокий V-образ

металл. Визажист стёр с её лица всю былую мягкость. Острый контур, тёмные тени, жестокая г

ромко прис

ртям сгорит

чатки. Прячет в клатч телефон, накачанный шпионским софто

он вибрирует. Соо

юсь, Европа тебя лечит. Не з

стое, животное отвращение. Палец зависает над кнопкой

й стоит холодный дождь. Женя садится в салон, прислоняется лбом к тонированному стеклу и за

е дожидаясь шофёра. Каблук-шпилька звонко врезается в лужу, поднимая веер брызг. Во

лавный бальный зал, одна. Осанка жёстка

ение. Стена мрачных охранников в одинаковых чёрных костюмах стяги

пле

таллические створки плавно расходятся, и она входит внутрь, не о