Анны Ф

енавидела, что у нас был один день рождения, одно лицо, одна семья. Она хотела быть уникальной, единственной, кого любят родители. Она ненавидела делиться чем-либо - черта,

а то, что она украла мою любимую куклу или столкнула меня с качелей. «К

всё перевернулось. Внезапно она стала героиней, хрупким ангелом. А я - эгоистичной, неблагодарной сес

шься к Ксении? Разве ты не видишь, что ей нехорошо?» - вздыхала мама, и в её голосе сквозило раз

орить ни с Ксенией, ни с ними. Они уже всё для себя решили, их версия событий была высечена

биралась спасти е

обрым, но строгим. «Пора, Анна.

естества. Моя душа, и без того истерзанная и израненная, казалось, вот-вот разобьётся

ня действительно больше нет? Или они просто почувствуют облегчение? Освободятся от бремени моего неудо

Ксению, создав защитный круг из любви и заботы. Феликс, мой отец, голосом, таким тихим, каким я его никогда не

ку Ксении. «Когда ты поправишься, я приготовлю в

. Оно мерцало в свете люминесцентных ламп. «Это тебе, любовь моя, - прошептал он, не сводя гл

, словно мне тоже не предстояла серьёзная операция, которая лишит меня последнего оставшегося органа. Я думала, что привыкла к

упкие, отчаянный шёпот умирающей души. «А что, если... что,

омнили, что я в комнате. На лице Дианы промелькнуло раздражение, а затем смущение.

о сильнее Ксении. Ты быстро поправишься. Я даже приготовлю тебе тот пир из морепродуктов, который ты так люби

ах, хоть и наполненных показной нежностью, не было истинной заботы. «С тобой всё будет хорош

олчание, мою жизнь, безделушками и фальшивым утешением. Он просто почувст

е станет. Эта мысль была х

- трио слепой преданности, их взгляды были прикованы к той, которую он

на коже. Затем - сталь скальпеля, обжигающая линия поперёк живота. Моё и без того ослабленное тело, лишённое последней защиты, не выдержало. Яд, бушующий в мо

ничего. Ти

асла папу пять лет назад? Что я жила с их обвинениями, их пренебрежением, их бесконечным предпоч

иметь значения. Не д

когда последние остатки сознания угасали, - н