ца Ад

мастером с

беспомощности. Она сидела в общих залах, постоянно держа руку на

й, несущей наследие героя. Стая, скорбевшая о

емя собрания стаи, посвященного пограничным патрул

дурно, - бо

ал все собрание. Он бросался к ней, его голос становился низки

и уважение к их Альфе бороло

а я входила в комнату, разговоры затихали. Воины, которые раньше

Веры и потребностях «щенка», полностью игнор

шалась, кусоче

одражания. Вера начала носить платья ярких

огненной, страстной женщине, которой я когда-то была, своей бледной, ма

его кабинете - единственном м

й голос был напряженным от сдержанности, котор

вался от карты,

делина. Ты слишк

ложение Луны, - настаи

глянув на меня. Его глаза были холодными

и Приказа Альфы. - Ты проследишь, чтобы эмоциональны

мои конечности, но сокрушил мою волю. Это было насилие - использован

го клинка, предательство, отравив

ратила утренние медитации. Сидение в тишине лишь усиливало чувство покинуто

теперь звучал

о время еды, принимая пищу в своем кабинете. Я сосредоточилась на книгах уче

оевые приемы, мои движения были резкими и полными ярости, которую я не могла высказать. Я била д

л за мной, прежд

ядке, Луна, - сказал он, его голос

згляд смягчился: - Вам чт

поколебимая поддержка была словно прохладный бальзам на свежий ожог. Это был

увидела, как Ариадна выходит из комнаты Веры, и глубокая морщина пролегла на ее лбу. В ее гл

на заронила семя подо

амый дерзкий ход. Когда я проходила мимо нее, она споткнулась и «случайно» проли

воскликнула она с притворным у

с ней. Он взглянул на мое испачканное п

- сказал он прене

луге. - Отведите

ка лежала на ее руке, и он шептал слова утешения. Он не

ение. Мое лицо было бледным, глаза - пустыми. Жен

орялась на фоне с

добно несокрушимой горе. Он рассказывал мне истории о наших предках, легендарных Белых Во

сь, сломленная

е церемонии стаи. Он ставил ее рядом с собой, у плеча Альфы, в то время как я, ис

чно заме

мой сутью бытия парой, стала опасно тонкой - истрепанной вере

лье моей матери из лунного камня. Я сжимала его в руке, его прохладная поверхность была ма

овала, как мой внутренний волк, давно с

зкое, горта

щан

огло про

лжно было