ть рану на голове, - это вошла в домашний кабинет Антона. Я села в его дорогое кожан

, Антон обнимал меня, а я смотрела на него с такой откровенной, глупой любовью.

е о разводе. Мои руки не дрожали. Боль в голове была

рупкий, сжимающий мой палец всей своей ручкой. Кира, годовалая, уткнувшаяся мне в шею

сле нашей свадьбы. «Я так сильно хочу семью с тобой, Алла, - шептал он го

рные, всепоглощающие усилия, которые требовались для воспитания близнецов, как я вкладывала в них всю

Иннокентий, и его рисунки нашей «счастливой семьи», сделанные мелками, были расклеены по всему

ки французского. Их нового репетитора порекомендовал один из

ан

алось тогда. Тонкие сравнения, случайные упоминания о т

сетях, но у меня было предчувствие. Я добавила к поисковым запросам «личный» и «блог». Пришлось немного пок

святилище. Годы постов, фотографий и неотправленных писем,

учёбу в Париже, её художественные выставки

рнулась. Я нашёл способ приблизить её.

иводил её в наш дом, в нашу жизнь, целый год. Он дирижирова

а пышной, экстравагантной, проходила в частном клубе. Он смотрел на неё так, как я всегда мечта

енно учил их смотреть на меня свысока. В постах подробно описывались его «уроки» с ними. «Сегодня я рассказал им о художес

только масштабного и тщательно спланированного, что у меня перехват

ьцы летали по клавиатуре. Я не просила мн

акрыть браузер, когда услышала, как откры

ютер и встала, сжимая в

ату, их лица были л

азала Кира голосом, сладким, как сироп. Тот ж

- добавил Иннокенти

ьше собственной жизни, и ничего не почувствовала. Источник м

сказала я ро

реакции с моей стороны. Вошёл Антон,

порядке? Я та

коснуться моей руки. Я о

трога

внезапным, что меня затошнило. Я зажала р

тем сузились. Что-то уродлив

лла, ты б

воздухе, абсурд

ветить, его выражение

идев Лиану, ты подумала, что сможешь за

оришь? - проше

руку, его пальцы

Он потащил меня в хозяйскую

ые ноги скользили по

ти меня

грохотом рухнула на пол, разлетевшись на сотню осколков. Острый оско

у моей ступни. Он не отпустил мою руку.

сятой неделе. Я была раздавлена. Антон обнимал меня, его голос был нежным и успокаивающи

н ребёнок стал бы ещё одним осложнением, ещё одной связью

я за руку, таща чер

Алла. Се

анную и сунул в руку

лодное, яростное лицо. Шесть лет я считала его своим спасителе

т смеси боли, ярости и страха. Он

амых долгих мин

с результатом