Елены Со

ред и схватила меня за плечо, чтобы удержать. Прикосновение было тверд

циальный наряд гостя-Альфы. Его волосы были цвета темного меда, а глаза, поразительного янтарного оттенка, раздраж

рокочущим голосом. Он отпустил мою руку, с

оля кружилась голова, а мощное присутствие мужчины сбивало с толку. От него пахло сосной и зим

му простому платью и растрепанному виду, прежде чем он отвернулся, явно стремясь

рону. Свежий ночной воздух стал облегчением для моей разгоряченной кожи, когда я наконец вырвалась на

рое я топила в вине, нахлынуло снова, острое и удушающее. Моя мать была мертва. Мой отец празднова

костяшки пальцев побелели, пока желудок скручивало. Вин

т ты

на ее лице застыла знакомая смесь жалости и неодобрения. Она была полной женщин

уться, Елена, - сказала она отр

азила я охрипшим голосом. - Я

вой отец счастлив. Неужели ты не м

то с моих губ сорвался горький смешок. - Счастлив? Он женится на

Елена. Жизнь продолжается. Аркадий - Альфа, ему нужна Луна рядом

прошептала я, и слова

ять. А теперь возвращайся внутрь. Люди начинают судачить. - О

усь туда, чтобы смотреть, как он

е будь такой драматичной. Ты п

е смелости. - Какую семью? Ту, что забыла свою

по террасе. - Твой отец слишком долго терпел твои ка

моем долге, о моем месте. Но все, что они сд

ала я, мой голос дрожал от ярости, кипев

енное от гнева, теперь побледнело от шока. - Как

ркадия Соболева, стоящего в дверях на террасу. Его лицо было грозовой маской, серые глаза - осколка

и опасным. Это был голос, который он использовал на трениров

нравоучительного на подобострастное. - Аркадий. Елена прос

овился на мне. Он окинул взглядом мое заплаканное лицо, мою

росто расстроена. Уверена, для нее это тяжелый день. - Ее голос был приторно-слад

ьшивое сочувствие -

казывая на Мирославу дрожащим пальцем. - Н

ая сила его присутствия Альфы нахлынула на меня, фи

. - Ты позволил ей испортить мамино ожерелье! Ты позволи

ь. - Я... я только хотела одолжить его, - прошептала она, слеза прочертила идеальну

. Вс

ался. - Она сделала это нарочно! Она насту

на мою дикую, подогретую алкоголем ярость. И в этот момент я поняла, кому

ся до смертельного спокойствия. - Ты не испортишь этот

хриплым шепотом неповиновения

е закончи

лекую музыку. Жгучая, раскаленная добела боль взорвалась на моей щеке, и от силы удара мен

огнем, а во рту появился м

икован к отцу. Он стоял там, его рука все еще была с

ньше меня не

м, тихой, безволковой тенью в углу его ж

момента.

ал он голосом, лишенным каких-либо эмоци

в тепло и свет праздника. Тетя Екатерина бросила на меня взгляд, полный испуган

жными. Я не чувствовала боли. Я не чувствовала холод

ая кровоточила всю мою жизнь. Та часть меня, что отчаянно, по-

ушенные звуки празднования внутри. У них

не было

было не

вшаяся в глубине души. Уверенность, такая же тв

го любви. Я больше никогда не буду

все пожалеют