Елены Со

ые полосы. Я не спала. Я просидела на полу, прислонившись спиной к двери, до самого во

о был не мой отец и не сестра. Так стуч

я на Площадь Собраний, - голос был бе

еповиновение осталось частным делом.

ое отражение в треснувшем зеркале над комодом. Бледная девушка с дикими глазами смотрела в ответ

практичную одежду, которая у меня была. Я не стала утруждать себя причес

сятилетиями. Их лица были суровы, но я увидела в их глазах проблеск чего-то - жалости? удивления? -

ора. Члены стаи прекращали свои дела, чтобы поглазе

то

ри на ее

она напала н

олкая сука наконец-то

ше не существовало. О девушке, которую волновало их мнение. Я де

Мирославы и Софьи. Софья выглядела самодовольной, скрестив руки на груди и наблюдая за моим

ю помоста и оставил там, беззащи

ась тишина. Его голос Альфы прогремел над

мы праздновали радостный союз, новое начало для нашей стаи.

ые глаза пригвоз

била свою Луну и бросила вызов своему Альфе. Т

онесся роп

Но также и цель. Слишком долго Елена была обузой для этой стаи, без

тического эффекта, позвол

остивить его проклятую натуру и обеспечить мир на наших землях.

л подобен физ

ти» стать этой данью. Она отправится ко Дво

Ликанов никогда не возвращался. Некоторые выглядели потрясенными. Некоторые - облегченными, что это не их до

сил мой отец, его голос звенел от фальшивого благородства. -

сверху вниз с власт

на. П

ки бесшумно ступали по камню. Я проигнорировала усмешку Софьи и торжествующую ухмылку Мирославы. Я шла, пок

Я видела их лица - любопыт

Мое публичное унижение. Мое мо

шиба

л тем шепотом, к которому они привыкли. Он был ясным,

ел силой, о которой я и не подозревала. - Н

. Глаза Аркадия ра

бирал мощь. - Я стою здесь как член стаи, изгнанный своим Альфой. Я не «поче

чье самодовольное выражение и

и не пришлось этого делать. Чтобы мой Альфа мог

к прямо, повисла в воз

а свой пылающий

екоторые из вас жалеют меня. Некоторые презирают. Но большинство из вас ничего не

, наблюдая, как люди неловко переминают

напряженной клятвы. - Запомните ваше молчание. Потому что я клянус

все мое существо сосредоточилось в о

кто стоял и смотрел на это, каждый, кто называл меня

ны прямо на мою семью - проклят

о том дне, когда они

арилась абсолютная, глубокая тишина. Единственным зву

кадий вз

ьфы. Его сила была подобна физической волне, заставившей толпу съежиться и

руки железной хваткой, их прикосновения были грубыми и оставл

ась. Я не кричал

мосте. К лицу моего отца, искаженному яростью. К лицу моей сестры, бледному от шока. К лицу Мирославы

мнила

ра. И я проведу остаток своей жизни, какой бы до