вью орхидеям и пальто, накрывавшему собаку. Его челюсти плотно сжались. Он пове

лась вперёд, врезавшись в грудь

шись лицом в его рубашку. - Она

Алёну. Он свирепо п

ос дрожал от отвращения. Он посмотрел через плечо Аделины н

жаясь от стеклянных стен оранжереи. Он был настолько неуме

остью игнорируя ярость Давид

азад? - потребовала она, и в

ны нервно

ели, - пролепетала она. -

палец указывал прямо на нижн

жую, мокрую собачью к

низ. Лучи сошлись на подоле белого шёлка. Яр

и обменялись испуганными взглядами. Жалость в их глазах исче

пытаясь прикрыть пятно, но она замерла, понимая, что это лишь

что-то задела

Аделина, её логика была безупречной и холодной. - Вы появились ч

я тишина. Даже взгляд Давида метнулся к крови на шё

евянной трости о каменную дорожку. В дверях появилась Элеонора. Она сл

ведущий себя как психованный мясник, был недопустим. Она высоко занесла

ным свистом оп

Он прижал Алёну к своей груди и

залось в позвоночник Давида. Давид крякнул, его м

жестоких удара. Давид сжал челюсти, принимая каждый удар, его т

твыми глазами. Её сердце даже не дрогнуло. Единственное, что она чувств

ащую Алёну обратно в главный дом, его ша

авид стоял у стола. Он снял рубашку. Уродливые, тёмно-фиолетовые синяки расползлись по его

ебряный поднос со стаканом тёплого молока и толстой стопкой юридических

го взгляд сузился от

ю правоту, у вас здесь есть какая-то власть,

опустила

ым послушанием. - Я просто... так расстроилась из-за

реплена идеально подделанная жёлтая записка с подписью Павла Карпова, гласившая: «Давид, стандартные

на поместье на Рублёвке. Нужна ваша подпись,

ева матери и бесконечных слёз Алёны. У него не

абая, отчаявшаяся женщина никогда не осмелится провернуть с ним трюк, особ

дельной записке Павла, Давид сразу перелистнул на последнюю страницу. Он снял кол

дце забилось так сильно, что заболело в рёбрах. Она заст

чи, Давид, - у

нему спиной, покорная маска разбилась вдребезги

к груди безоговорочное соглашение о