ород. Она достала телефон. Один за другим она отключила

кла мелкими каплями. Они стекали вниз, смыва

развернула его на коленях. Это был подробный карьерный план, путь назад в мир финансов, котор

просил водитель с груб

воим отражением в зеркале заднего ви

йда, вдали от золотой клетки, из которой она только ч

Это была квартира без лифта на третьем этаже в довоенном здании, а воздух в ко

ородный мужчина по имени Савелий, указыва

пасибо», – твёр

его колёсиков по изношенному паркету был заявлени

цветочным принтом и поцарапанный кофейный столик. Кухонный уголок

айлов. Это было настоящим. И, глядя на водяное пятно на потолке и дешёвую,

хое, убогое простра

ользнуть. Её плечи, которые она так прямо держала на ступенях собора, поникли. Холодное, пустое спокойствие, которое она де

я всего мира, для него, для всех. Но здесь, в уединении

мени. Это был подарок от настоятельницы Детского приюта Святого Иуды, вручённый ей в тот день, когда её у

им пальцем по про

ировала всё, от меню ужинов, составляемых на месяц вперёд, до цветов в вазах. Ава была призра

а его положила, завибрировал телефон.

ИНАЕТ С ДРУГОМ ДЕТСТВА ИЗАБЕЛЬ СТЕ

другой стороны улицы. Дамиан и Изабель входят в ресторан «Л'Аура», до

нтариев пест

и будут вместе

я-то пустышка. Он, наверно

королева семьи Карлайл.

го стресса. Она прижала руку к животу, дыша сквозь боль. Она прошла на крош

скользнула по горлу, гася последние искорки слабости внутри неё

мир, в который она собиралась вернуться. Сделав глубокий вдох, она мысленно сбросила с себя

лна доказательств её тайной жизни за последние три года. Она писала для

на Сертифицированного финан

. Её бронёй. Её путём к спасению. С этим ей не

на протяжении многих лет, начало ослабевать. Далёкий звук сире

ным делам, которую она изучила несколько недель назад. Она уже тайно консультировалась с ними, сообщая необходимые детали по зашифрованным звонкам. Требование было простым: составить соглашение

над клавишами, и нажала «Отправить». Адв

было кончено. Механизм её ухода был запущен. Она почувствовала, как тяжесть решения опустилась на неё,

о на потолке и единственное окно, выходившее на кирпичную стену. Это

вета гаснут в небе Бруклина. Город был к ней равнодушен, но