ей спиной, поставив жирн

пол под ногами. Щека всё ещё пульсировала от отцовской пощёчины, а

сравнению с тем, что

Ярость, такая острая, что гр

шечную холодную комнату в задней части дома. Раньше это была кладовка, п

жалкое подобие комнаты, в которую меня низвели. Тонкий матрас н

ё достоинство. Моё право

не отня

а н

а рядом с матрасом. В ней было несколько вещей: одеж

я на дрожащие пальцы. Настенные часы отс

орец Альфы-Короля. С другим

о коснулась сама смерть. Что его пос

у меня

еркалом. Моё отражение смотрело на меня в ответ, бледное и призрачное. Глаза были красными от слишком м

ом отражении я видела нечто

он

ладони и прижал

а я себе. – Ты выживешь,

*

собаками и старым металлом. Нас было шестеро, все одеты в одинаковые п

орые дрожали от страха. Другие пытались с

а темнеющее небо медленно и жадно поглощает солнце. Чем бл

солнечный свет никогда не касался его. Что смех никогда не разносил

Я только была уверена, ч

а туда

бе, как безмолвный свидетель. Дворец возвышался перед нами: чёрный камень и зазубр

на, и у меня пер

отдали ем

репость, построен

рное. Их глаза безразлично оглядывали нас, пока водитель

тных на рынке. Один из стражников прошёл

вился пер

– ряв

ответила я ро

на меня бр

сь: «Альфы Григория

его замереть

, – пробо

чего-то в его глазах – жалости? Любопытств

приказал он, ука

ли внутрь

олодными на ощупь, коридоры – длинными и узкими. Воздух п

с острыми глазами и ещё более резки

оворить о Короле, пока вам не прикажут. Вы не будете смотре

ез протеста. Без колебаний. Если

, и глаза женщины метнулись к ней. «Не

Теперь вас отведут в ваши покои. О

а, глядя на каждую из нас, словно реш

конец остано

вздро

сь в чём-то, что

те её п