застыть на месте. Он тяжело, прерывисто дышал, а

мой. Сорвав с себя пиджак, он плотно окутал им её др

дания. «Она меня толкнула, Юлиан! – её голос доносился глухо, сквозь ткань его рубаш

на полу ножницы и разорванные в клочья остатки

взгляд, полный неприкрытой, ледя

ище», – в

охране опустить оружие. Она шагнула вперёд, выйд

сь в холодной, н

ветую сперва посмотреть запись, прежде ч

к любым доводам, ослеплённы

ел он. – Она больна! Нельзя так обращать

о маленький разъярённый зверёк, бросилась на Евгению

на грани страха и гнева, закричала

тнулась. Каблук зацепился за край к

ухнуть на спину и, возможно, придавить собственную дочь,

. Руку пронзила острая, жгучая боль. Евгения скор

» – вскрикнула Аль

жена, падая, защитила их ребёнка. Что-то – смятение, а может,

лся с места,

и посмотрел на Евгению, сидевшую на полу и зажимавшую повреждён

рафимой, – приказа

имания на пульсирующую боль. Ярко-алая кровь начала пропитывать шёлк блузки, создавая резкий кон

ё муж, одной рукой держал их дочь, а другой обн

нуть наружу. Не доставит она им такого удовольствия. Спина выпрямилась, позв

было то, чего он никогда прежде не видел. Т

а она. Голос был тихим

то глубже. На его лице мелькнула тень беспокойства, почти паники,

рика, – я использую все свои связи, чтобы ты бо

, полный жуткой, освобождающей печали. Это бы

ряталась за отцовскими ногами, испуганно выглядывая. Последний тле

лосе её звенел лёд. – И я покажу тебе,

ворвались медики с каталкой,

ая её на носилки и что-то тихо шепча ей

альто и семенила рядом, по

адебного платья на полу. А Евгения неподвижно стояла посреди комнаты, позволяя крови засы