Непокорная тайная принцесса Альфа-короля

ица

или за преступление, к

жизни его любовница разыграла беременность и обвинила меня в том, что я столкнула её в озеро. Я видела, как меня осуждают за убийство. Последние д

твые не остаю

ём чае уже был транквилизатор. В коридоре уже слышались шаги му

молить о пощаде. Не буду п

бы стайный доктор осмотрел её драгоценную любовницу – здесь и сейчас, на гла

я, лишённая дара принцесса Орлова

я не имеют,

ое воспоминание об игле, впивающейся в руку. Химический ожог, расползающийся

из гусиного пуха, – в своей спальне в усадьбе Михайловых. Руки метнулись к горлу, к груди – живая, тёплая, дышащая. На коже ни следа от укола. Никаких ремней. Я вцепилась ладо

е светилась дата: второй месяц после свадьбы с Б

бщего с шоком. Я помнила это ощущение: моя горничная по приказу Екатерины Громовой – п

енными, театральными рыданиями. Моё сердце не дрогнуло

я волокли по мраморному полу, пока я умоляла о невиновности. Потом суд, злорадные лица свидетелей и молоток судьи, решивший мою судьбу. А после

меня с этой самой кровати, его обвинения гремят в ушах: «Ты убила нашего с Катей ребёнка!». Я помнила

ви, наблюдавшей, как я ломаюсь. Это воспоминание преследовало меня до последнего вздоха –

с такой силой, что ударилас

ила уродливая гримаса ярости. За его спиной маячила его мать, леди Раиса Михайлова, с маско

няла слёзы, оставлявшие на щеках аккуратные дорожки. Одна рука карт

ным и твёрдым, как надгробный камень. «Ты

тавив зазвенеть хрусталь на туалетном столике. –

шь наблюдала за представлением. Уголки моих губ едва заметно дрог

её голос превратился в жалкий всхлип. – Наш ребёнок по

Михайловых не потерпит убийцу в своих рядах! Ты

плоскому, такому пустому. Уж я-то знала лучше все

аст с тем хаосом, что царил в комнате. Транквилизатор всё ещё сковывал тело, но моя воля была перекована в огне второго шанса. Я уже умирала. Я чувствовал

ающий шаг к кровати. «Ты ещё смеешь быть такой с

счез. Вместо него во взгляде было что-то древнее и холодное – осколок льда из

упившей тишине он резанул, как бритва. – За беременность

а – все трое уставились на меня, позабыв свои роли. Эт

на миг мелькнула неприкрытая паника, но

рывающимся голосом. – Ты просто зав

пальцем. «Доказательства налицо! Будешь отрицать, что

ала её, не сво

рую я когда-то изображала. – Прежде чем выносить мне приговор, не стоит

раскалённую ярость. Он покосился на женщину в своих объят

у, уткнувшись лицом в рубашку. Её плечи

й жизни научила меня этому. Они извратят мои с

оей первой смерти, хлынула через

больной, покорной женой. Я была Софьей Орловой, принцессой, дочерью

х взглядом, гордо

когда прежде во мне не слышали, – требую немедленно вызвать докт