ица

кзекуции. Эту мысль словно прочёл Кирилл, чей спок

в гостиной. Так

ы Михайловых. Прислуга, точно стая вспугнутых воробьёв, метнулась по углам, провожая нас расширенными от ужаса

ным диванам – своему родовому гнезду, месту силы. Я же замерла в само

комнате и вернулась, неся тяжёлое кресло из тёмного ореха с высокой резной спинко

идном месте, прямо напротив д

– Кирилл указал

вуя, как холодит кожу парча. Откинувшись на спинку, я приняла позу

ярости. Губы леди Раисы с

сь. Он обратился к Борису – профессионально, но твёрдо

нному дивану, обитому бледным шёлком. Она рухнула на него, как сломанн

елчки раскладываемых на ткани металлическ

к ладонью. Пальцы другой руки легли на резное дерев

Тук

эхом во всём огромном зале. Об

жи пронзила её тело. Она всхлипнула

шно...» – прошептала она,

ую маску. Он смотрел на неё с растущим отвращением

удет х

отчаянную попытку вернуть контрол

очень слаба. Будьте с ней

оторвался от св

ственный долг – истина. П

е любого крика. Она отступила на св

рнулся к

бьтесь. Для осмотра необ

омок, пытаясь укрыться, защитить своё тело от приговора, который уж

последняя искра надежды, уступая мест

кончено. Доктор к ней даже не прикоснулся, а её собст

ной тенью у моего трона. Ег

рился, и голос его стал строже: «Госпожа Громова, если вы

затягивало петлю на шее и