Королева пепла

ла во

лодной и тщательно спланированной человеком, котор

вет операционной, стерильный запах предательства и фантомную боль от

видела за смотровым стеклом не только отца. Я увидела тень. Его тень. Дамир Касимов стоял там. Он не смотрел на меня. Он смотрел

з. И даже моего последнего вздоха ему было мало. Ему нужна была моя почка. И он позволил это

я прос

азни. Моё тело было целым, без шрамов. Время пошло вспять - сбой в жестоком ме

е открыл глаза - с тем же воспоминанием о стекле, часах и умирающей девушке на операционном столе.

, кроме льда. На этот раз, когда отец вручил мне билет в один конец до Калинингр

что перед

же пережила его гла

ом убежище я зашивала раны ослепшего солдата, человека, чья жизнь висела на волоске. Он так и не увидел моего лица. Он знал только

ный Бригадир. Человек, за которого теперь д

озволил ей это. Он выслушал её ложь, узнал в ней правду, но выбрал ложь. Потому что хоте

ни заставили меня замолчать на операционном столе. На этот ра

зну. Я позволю Серафиме Волк

буду ж

буду агнцем, ве

уду ждать, с терпением мертвеца, чтобы увидеть, как весь их мир сгорит дотла.

ав

има В

алининграда, и прекрасно понимала, что в другой временной линии именно в этот момент он приказал

впивался в большой па

илет перв

е для дочери, которая

в, пахан московской бра

нский коньяк, янтарная жидкость

рник, - сказал он. Е

взгляд на

ладкими. Б

нил фантомную б

, ослепляющий холодн

ла, как

рела в смотровое ок

а прошл

каким-то образо

ще была целой. По кр

кой, - сказала моя

а пальце массивное б

на меня н

ка. Будущая жена Бригад

ь лишней деталью

бходимо, Серафима, - сказал от

нно отпи

человек. Для союза нужна идеал

ме

ать, что я - проблема, котор

зад, во время войн за

али, я

бежище на окраине города, за

Дамира Касимова за руку, к

птала ему на ухо молитвы,

идел мо

ал только запах ванили и уве

Из-за семи швов, которы

ение, мой отец и Изабелла

рисвоила м

чуял ложь за версту, не был обманут. Он сделал вы

видимая

осмотрела

нинг

ло изг

риговор для Серафи

льство о рождении д

ь. Я плакала. Я умоляла и

лчать на операционном сто

я не чувство

пустой, как з

отец, -

Он ожидал слез

о разговаривае

в бокал. - Собирай вещи. Не устраивай сцен на п

ду. Не ту, что была на флешке. А ту, что была написана в его глазах каждую ночь в убежище, когда он шептал моё имя, ещё не зная моего лица. Он не мог меня убить. Пока. Слишком много свидетелей. Слишком рано. Но он мог убрать меня с

ц подняла н

п, Серафима, - сказала она, ее голос сочилс

отв

убовые двери и тихо

ридору, мои шаги тон

нград не для тог

ь позволить

ит этот карточный домик, и я д

о подую