Отвергнутая невеста: Жестокий наследник синдиката

решались судьбы, меня

вободи место, Алина». А потом на глазах у всех сорвал с моей груди пла

ата, стал моим миром и моей крепостью. Я верила каждому его слову, каждому взгляду, не замечая, что для

бя была, жаль, что для серьёзных дел нужны дочери боссов, а не

р: «Дочь неудачника пр

росил охране: «Заприте её в подвале для д

збилась. Она сгорела дотла, остави

сырой, вонючей камере, я развернула её. Нацарапанные слова были моим смертным приговором и ед

ав

л

овы не упадёт ни один воло

рятались от ливня в старом охотничьем домике, и он накинул на меня свою тяжёлую кожаную куртку, пахнущую дож дём, озоном и им. Его пальцы, сильные, способные слом

ах. Сирота, заложница, трофей, перешедший к победителю. Но Максим, наследник синдик

мере, я т

гар, элитного виски и невысказанных угроз. Я сидела по правую руку от Максима, в своём лучшем шёлковом платье, и чувствовала, как ледяной холод ск

лана, поднялся со своего места во главе стола. Один его

в», – произнёс Игорь, и его голос, лишённый в

торое облегало её фигуру, как вторая кожа, она шла с высоко поднятым подбородком. Королева, вступающая в свои владения. Её вз

Максим, покажи нашей гость

на меня. Взглядом, в котором не было ничего – ни тепла, ни н

ёл к мое

и место,

у меня перехватило дыхание. Это было хуже, чем крик. Х

го. Место его женщины. Мес

али глаза, но я не позволила им упасть. Я смотрела на него, безмолвно умоляя

е была лед

ых, злорадных. Я отошла в сторону, превратившись в тень у стены. Катарина с победной улыбкой опустилась

Хорошая игрушка у тебя была, Максим! Жаль, что для серьёзных д

как град. Я в отчаянии посмотрела на Максима, моля его одн

ой бокал, принимая их тост.

сказал босс, глядя сквозь меня, словно я была пустым местом. – Наша сделка в пр

ыл пр

амом сердце, блестела платиновая брошь в виде гер

о, двумя пальцами, сжал брошь и дёрнул. Ткань с треском порвалась. Острая игла до крови оцарапала мою ключицу.

ась. Она сгорела дотла, оставив после с

сил Максим охране через плечо, даже не огл

й, жёсткий клочок бумаги. Дверь в сырую, вонючую камеру захлопнулась за мной. Оставшись в полной темноте, подрагивающими пальцами я развернула записку. Даже в слабо