окойно. Мягкий свет торшер

рвно теребила край бархатного одеяла. Она всё е

ешке стула и смотрел на неё с затаённым волнением. Он снова и снова всматривался в её лицо, так похожее на лицо

мнением и растерянностью прошепт

от сдерживаемых эмоций: «Дитя моё, меня зовут

ова прогремели в голове

пальцы дрожали так сильно, чт

экспертизе. Взгляд скользнул по строчкам и замер на п

– Мы никогда не переставали искать. Твоя мама... Марина... после того, как тебя похи

ми. Горячие капли падали прямо на отчёт

сломала её куклу, она порвала её лучшее платье, и подделала её документы, чтобы она не поступила в театральный. А приё

ь, у неё есть семья, ко

твовал, как его собственное

свои. «Твои папа, мама и три старших брата... они бросили всё. Абсолютно всё.

о которых она не смела даже ме

кроватки из хрусталя, где спали её

сти, и в его голосе появились заискивающие нотки. «Соня... можно я... я сфотограф

ну – сейчас он выглядел смущённым мальчишкой, –

кивн

в дыхание, начал фотографировать. Розовые кулачки, пухлые щёчки, крошечные носики – он сделал не

еле теплом. Это чувство – быть для кого-то сокровищем, быть в

афии в чат под названием «Се

Я главный герой!» – х

ления о переводах. Это были «поздр

й отправляли миллионы рублей, соревнуясь, кто

огромными суммами. Все унижения, вся несправедливость, вся боль прошлой жизни –