ца Ав

густо пропитан запахом до

м столом из красного дерева,

врора, её глаза покраснели и опухли

прошла в центр комнаты и

! Напасть на собственную сестру за несколько дней до её свадьб

рожать с нужной долей хрупкой обиды,

м его левого века – универсальным физиологи

а я, позволив голосу слегка дрогнуть. – Она назвала

ой матери – это была святыня, которую он не мог

ь, чтобы вытекло больше всего крови;

новение умолк, а его лицо исказилось в маску неприкр

спокойство. – Следующие три дня ты будешь вести себя прилично. Сядеш

на его лице рассеялась, сменившись отцовской заботой. «Аврора, перестань плака

роявлением нежности, пряча холодную,

е, совершенно не подозревая, что я уже ост

я пробралась в спальню Авроры и незаметно нанесла невидимый, высококонц

знала, что в тот момент, когда оно смешается с тяжёлым, синтетическим ароматом душистого горошка, кото

ми. Адриан, человек, печально известный своей одержимостью совершенство

бормотала я, скрывая тёмно

стя прибыли

тойна принцессы. Она предназначалась для Авроры, которая направ

рогой и суровой, отмеченной лишь небольши

ную в шелка и жемчуга. Он суетился вокруг н

без украшений в одиночестве

сторону. С его губ не сорвалос

на своего гордого отца и торжествующую сестру, в уме

черу реакция дост

нной улыбкой, на какую была спо

дённой девушки. Для меня – удар с хирургической

Колёса начали вращаться, увозя меня прочь от

но впервые в жизни я чувствовала себя совершенно спокойной. Мои познания в современной медицине были моим щито

ли от пышных торжеств. Наконец она с толчком оста

Александр

слуг. Лишь одна-единственная сгорбленная старуха

отдыхает». Меня провели по холодным, продуваемым сквозняка

чаге не горел огонь. Воздух

Ни мужа. Ни тепла. Лишь глу

вной комнаты, я не чувствовала от

Здесь меня никто не знал. Никто за мной н

я среда – чистый холст, на котор