аспиранта-старшекурсника – из тех, что могут одновременно рассуждать о Прусте и наливать идеальный скотч. Именно этот студенче

палату, она поняла, какой же наивной была. Должно быть, у н

сигарету о хрустальную пепельницу. Он слегка

азать. Я не сказал тебе заранее, потому что знал, что ты отреагируешь слишком бурно. Ты бы всё усложнила, а Серафима не выдержала бы нового стресса. У неё уже проявлялись признаки тяжёлой де

го. «Мелкое неудобст

его челюсти сжались. – Т

материал жене своего покойного брата, не сказав собственной жене. Ты позволил

абанили по подлокотнику

то стал отцом

уничтожила Серафиму. От неё осталась лишь оболочка. Этот ребёнок вернул е

Тишина сгущалась, станов

, каждый миг, когда её заставляли чувствовать себя чужой в собственном браке. Но если бы она начала сейчас

лаза, в которых таилась глубина, исследовать которую он никогда не удосужился. Тихое отчаяние на её лице ш

нова завибрир

. «Привет. Да, я всё ещё дома. Скоро буду. Тебе что-нибудь нуж

ушка. Она хотела почтить память Алексея, но использовать его имя напрямую сочла дурной

ешить обратно. Вдова твоего

ина. Лицо Ростислава помрачнел

– т

й с

азве

, но это формальность. Речь идёт о семье. О наследии. О том, чтобы поступить пр

формальностях. Например, как именно ты стал донором? Ты ездил в кли

? – прежде чем он снова взял себя в руки. «Я же говорил. У меня были заморожены обра

гладким, как стекло. – Я и

это ты и

а широко распахнулись в притворном изумлении

судительного. Это не было интрижкой. Это была медицинская процедура, чтобы

, – повторила

бвинительные нотки. – Три года в браке, а ты ни разу не

евысказанные с

повод люб

ставалось пустым. За спиной Маргарита называла её бесплодной курицей. Семья шепталась о её неспособности произвести на свет