ненавистным, отвратительным, мерзким, а сейчас чем ближе мы подъезжа

нтомной, ее можно потрогать пальцами, как вырезанные на дереве буквы В и С, затянувшиеся светлой корой, но оставшиеся там навечно. Я провела по ним пальцами, закрывая глаза и вспоминая, как он вырезал их ножом у меня на глазах. Увидела, как раскачивается длинная ветка, на которой на какие-то мгновения возник образ черноволосого парня, играющего на гита

имается ее сердце, как невыносимо тянет туда, в прошлое, где все бы

Ма

пенения, и я обернулась,

се уцелело. Отец показал мне конюшни, веревочные

Ку

м, что вот-вот разрыдаюсь. Потому что похож. Потому что невероятно,

ое, мам?

а лицо у него на груди, – я п

лю. Идем. Дава

желее становилось дышать. Весь сад, вся его огромная площадь заросла вереском. Он

они так похож

ь к сыну. Он с восхище

Что-то

вание увиденным. На нем был костюм для верховой езды, и вьющиеся черные волос

ере

закровоточило, захотелось

дит, да, оче

претила так

ился Чезаре и сорвал пару

очу никаких кличек. Тем более я давно

м посмотрела на Мар

рослись так, будто их

швырнул в сторону, прошелся по

спросила и отвернулась от верес

ного денег отстраивать эти развалины. Завтра подпишем докум

его человек привел

ть еще одно место, кот

ловко запрыгнул в седло, невзирая на хромоту

ство твоей мамы.

*

расплакаться, когда я оказалась в своей детской, которую давно перестроили нынешн

орым дрожали подчиненные и члены клана... Но я не вникала в его мир. Он меня не касался. И, нет, это не попытка спрятать голову в песок, как страус, это полное принятие своего выбора жить в этом мире. И я знала, что рано или поздно место Марко может занять мой сын. И

ла настежь окно, выглядывая в сад. Как же сладко и больно внутри.

возишься, малая

ое-как я забралась наверх, цепляясь за ветки виноградника, а спрыгнуть

рыг

ысоты

по

ожет, ты косогла

у наверх и сбр

ко поп

! Или ты трусливая

груди. Уловила аромат лайма, сигаретного дыма и запах его кожи. Слегка закружилась голова, и я подняла на него удивленный в

тилась вниз, и сердце снова болезненно защемило. Гд

ды, уводящей к заповеднику. Мне показалось, что туда

арому сараю, где когда-то мы с Сальвой

костях знакомый, режущий лезвием по обнажившимся венам. Быстрым шагом к ограде, ко вторым воротам – они приоткрыты, как будто только что кто-то через них вышел. Толкнула обеими руками, пошла следом. Запах преследует, за

лию, мои плечи, жадно впивающийся губами в мои губы. Поза

нула и услышала эхо

дыбленной холкой, и я сделала шаг к воде, назад, испуганно прижимая руки к груди. Волк пошел на меня, потом побежал и вдруг прыгнул, тол

? Как ты узнал меня? Ты еще жив? Мой с

Запах лайма. Такой отчетливый, едкий от жесткой шерсти волка. Как будто...как будто его обнимал кто-то еще до меня. Вскочила на ноги, огляд

но кружится картинками в воздухе, смехом, музыкой,

де! Мама! Не дви

а, рядом появился Марко и тут же выхватил пистолет, а Смерч

рч! Слышишь? Ты помнишь его?... он хо

не схватил его за руку и не направил ее в другую сторону. Пуля просвистела где-то в кроне деревьев, волк убежал, а

пап! Ты на

о его глазам – он узнал Смерча, но предпочел сделать вид, что это не так. – За нами приехала машина.