ца Да

ся, у него наверняка наготове какой-нибудь комментарий по поводу моей

вот он – мой близнец, моя вторая половина, мой предатель

т он, пробежавшись взглядом по

жу мимо, оттолкнув его плечом,

ь такой обидчивой», –

го слова ранят особенно глубоко, будто э

аждое утро, и я не могу решить, благодарна я за это или ревную. Благодарна, что

осушает его, словно снимается в рекламе для спортсмен

о же, являетс

а Коз

жные после душа – все метр девяносто высокомерия «золотого мальчика». На нём его футбо

згиб его челюсти, то, как влажные волосы вьются на кончиках, и чистый запах

солнышко», – ух

лаза: «Не наз

, – его ухмылка становится шире, словно

кулаками: «Не обращай на неё вни

ет взгляд на мой тост, приподняв бро

зно? Тебе никогда не надоедае

е обращай на него

. Боже, ещё

ня с остывшим тостом и знакомой болью в груди

мой близнец – мой лучший д

е не станови

же устремляются взгляды. Шёпот. Смешки. Та

на крупнее

ст больше, чем

ранят меня, как ножи. Но они ранят. Каждое из них оставляе

но. Он слишком занят, купаясь в лучах славы основного квоте

Всегда

волосы у меня на затылке вставать дыбом. Когда он улыбается, девчонки прост

то я всё эт

почему вся женская половина школы К

нная глубоко внутри, помнит, каково это было – быть влюбл

нственное хорошее, что вышло из всего этого. Девушка, которая три года н

кого-нибудь убить», – говорит она,

ормочу я. –

но подумать, за стольк

здеваться надо мной – его любимый

о ж, выпускной клас

«почти» каже

всего. Так

как бы далеко я ни была, Никита всё равно находит меня своими глазам

ъела уже половину сэндвича, когда с

ою еду, а то Дара всё съес

отом. Денис меня не

олюсь, чтобы никто больше не присоедини

нды, – говорит кто-то. – Наденьте

воют о

её глаза сверкают: «Не обращай

ание этого н

авляю, как встаю, подхожу к их столу и говорю Никите, кто он такой на самом

двигаюсь

елаю. Он ухмыльнётся. Скажет что-нибудь ещё бо

и вс

в кровати, я с

енис делает вид, что меня не существует, за исключением тех случаев, когда ему

Никто не будет знать меня как сестру Дениса или любимую мишень Никиты.

про

д глазами прокручиваются не оскорбления Никиты, а его лицо. Его до глуп

вижу себ

яется. Подколки Дениса, отсут

то меняется. Не сильно, не очеви

ит мой

на нём: на том, как футболка обтягивает его грудь, на сильной линии ш

вые глаза встре

у я перес

олкости. Просто Никита смотрит н

этому взгляду приходит та самая самодовол

что видишь,

пыхивает: «

ощущение не покида

ьше, чем все его оско

ень, который годами превращал мою жизнь в ад,

вижу больше всех, – это то

сли он э