Триумфальное возвращение брошенной жены в высший свет

рожь в пальцах, потому что сегодня был не просто день рождения Даниила Морозова, а третья годовщина их свадьбы. За эти три года она выучила каждую его привычку: он не выносил изл

завибрировал, нарушив тишину о

полотенцем и сняла трубку, надеясь ус

ю, Дан

а. – Господин Морозов просил передать, что сегодня останется в загородной

ие гудки, отрезавшие всякую

я привычная, ноющая пустота. На белоснежной глазури торта аккуратными шок

венное отражение в зеркале, обезображенное лишним весом и гормональными препаратами, которыми её с юности пичкала пр

пыхнуло отчаянное упрямство. Лилия решила, что должна поехать сама, ведь три года совместной жизн

режно взяла коробку, спустилась в подземный пар

меряя секунды глухими ударами, пока машина пробиралась сквозь лесную чащу к элитному закрытому посёлку. Почти полтора часа напряжённой

л ярко-жёлтый спортивный «Порше» с номерами, которые

, прижала к груди коробку с тортом и вышла под хлещущие струи дождя. Холодная вода моментально п

ую смехом, звоном хрусталя и сигарным дымом. В центре, опираясь на мраморный камин, стоял Даниил в расстёгнутой на верхни

о боковая створка стеклянной две

ипова, одного из давних приятелей мужа. – Оставил свою толстушку-жену куковать в пентхаус

оге, затаив дыхание

– Не называй её так, Пётр. Это фикция, удобная бумага для прессы и единственный способ заткнуть деда. Виктор Павлович готов бы

ересовался кто-то из гостей. – Ты в

лия и носит мою фамилию. Пока дед считает, что я связан браком с его протеже, он не лезет в жизнь Арины и

окорности, три года унизительных диет, бесконечных попыток заслужить хотя бы тёплый взгляд –

– точную копию того, что Лилия держала в руках. Утром она сделала заказ в элитной кондитерской с

а десерт, – рассмеялся Осипов, указывая на

а, небрежно махнув рукой: «Я не ем сладкое. Фёд

из рук слуги и послала Даниилу сияющий, собственнический вз

яя опора. Пальцы разжались сами собой, и картонная коробка с хлопком упала в раскисшую грязь под ногами, а

не издав ни звука, развернулась и побрела обратно к своей машине, оставляя

осветили тёмную стену леса, горячие, обжигающие слёзы хлынули