Поздно сожалеть: теперь я невеста твоего дяди

с аптечкой из-за сообщения о смертельном ранении своего парня Игоря, она обнаружила его абсолютно невредимым в объ

терпеливо нахмурился Игорь, указывая на белую ножку в

е безумной гонки, словно рухнуло в ледяную бездну. Двадцать лет дружбы с детства, четыре года в статусе офиц

буду». Лилия до побеления костяшек сжала дрожащие пальцы, подавляя разрывающу

рудь Игоря и пропищала дрожащим, приторно-сладким голоском: «Игорь, не надо... Лилия ведь у нас великий врач, ей, на

жалкой прислугой, сдохшей в нашем доме! Это семья Волковых бросила тебе кость, выкормила и оплатила твой медицинский диплом!

ду слова вызвали у Лилии

рыла собой родную мать этого ублюдка! Но в глазах этого высокомерного мажора до

т слепых иллюзий - всё это в одну се

и посмотрела на него взглядом, каким смотрят на труп. - Именно поэтому я не лечу

повисла мер

лову. Взбешенный, он вскочил, схватил со стола бутылку крепчайшей водки, до

кана до дна в качестве извинений за свое хамство перед Светой, и можешь катиться! Иначе, клянусь, стоит мне

пособного прожечь дыру в желудке, Лилия почув

осьмичасового голода и невыносимого гнева. Бледная как м

зва желудка. Когда он болел, она трое суток не смыкала глаз, выхаживая его; а теперь он, чтобы поте

ю боль, она решите

сть безумно разрывала ее пищевод и уязвимую слизистую желудка. От адской боли ее прошиб холодный пот, а костяшки пальцев, сжимающих стакан, побе

А

последний пустой стакан в стол

стерла капли водки с губ и, не обор

ись издевательские

дочь прислуги на это место? Она просто блефует». «Никуда она не денется. Подождите денек-другой

утила ее внутренности. Задыхаясь, она ввалилась в женскую уборную, заперлас

алкоголя лишили ее сил. Она слабо привалилась к холодной кафел

верь ее кабинки с тре

иснулась колоссальная, п

онь, липкая от горячей крови, намертво зажала ей рот. Густой запах железа вперемешку

тяжело раненным, он излучал такую ауру абсолют

тельные серые глаза мужчины слегка прищурились. Он мгнове

альная девушка» его ид

глазах на долю секунды замер, сме

ей подавляющей, смертельно опасной мужской аурой. Склонившись к самому ее уху, он произнес это низким, хри

закрой рот и