с талии Сабиныы,

тразилось нечто такое, чего В

отать. Затем маска опустилась: улыбка, лёгкая уверенность. Чел

оверял его. Словно не был уверен, что это

тила и дост

роко раскрыв глаза. Она переводила взгляд с Веры на Кирилла

встают на свои места: жена, женщина в самолёте,

абина. Её голос

ефон и нажала на

звонкий и гордый. Описывающий мат

ивались, чтобы посмотреть: женщина с чемоданом остан

бирался потянуться за телефоном, но он остановился. Он

нный. Она схватила Кирилла за рук

яхнул

родолжал

ярости. Столько п

слово. Достаточно долго, чтобы Сабина услышала саму себя. Достаточно долго,

унула телеф

ы ни услышала, всё не так, как ты думаешь. Она преувеличивает

о смотрел

ывают такие же

«Я не имел

н. Она сама удивилась тому, насколько он был спокоен. – Ты г

кнуло. Вина, страх и ра

ра.

руку. – Не произноси моё

слезами или фальшивыми, Вера не

жаль, что она не знала, о том, как Ки

как он смотрел на Сабину, когда та плакала. На то, как его рука

койным и размеренным был его голос. Он говорил ей, что всё в порядке, что они попроб

о он не был сильным,

улась и по

, как ходят женщины, когда с них хватит.

Кирилл снова произнёс е

ся голос Сабины,

одолжа

*

выбрала его – просто шла, пока

е, где-то недалеко о

а. Бармен, который даже не п

выпивку, за

чивала в голове слова Сабины. Те,

те, почти вскользь. Что Кирилл считает её скучной, что

а думала, что, возможно, дело в ней. Может быть, она изменилась. Может быть, горе от потери ребёнка

блема была

иной, совершающей импульсивные поступки, а той, которые всё п

рела через

ел мужчина, и он см

сной красотой, предсказуемой. Тот тип красоты, ко

й сидел идеально, но он носил его так, словно ему было на него плевать. Его рукава были закатаны, агалстук был ослаб

ляд, а затем п

ё наблюда

и пересекла бар. Её ноги были твёрдыми, а руки

есто з

нная улыбка. Словно он не привык улы

ерь

ежду ними был маленьким. Достаточно близко, чтобы она могла раз

ё имени, а она

спросил он. Его голос был

ень», – с

чтобы пить в одиноч

ой, чтобы пить

лся, доста

д», – с

н спросит её имя

осила она. –

оём стакане. – Вообще-то хороший.

е. Вместо этого она почувствовала, как что-то расслабилось в

изко. Музыка была мягкой, какая-то дж

сил, от

, что из хол

скучает ли

кучает по той, кем

ать и просто кивну

иях. Она не стала спрашивать подробности. Он шутил с сухой ирони

почувствовала его запах: кедр и тепло, чистая кожа. Она по

ловала е

хотела быть нерешительной. Его рука поднялась и обхватила её челюсть, большой палец

ранилась, его

наверху», –

кивн

*

не было похоже ни на чт

обезоруживало. Каждое прикосновение было осознанным и неторопливым. Он целовал её т

за ними дверь. Номер был дорогим –

её платье. Его пальцы были твёрдыми, руки на её плечах были тёплым

– прошептал

е отв

на неё долгое мгновение. Не так, словно о

челюсти, горла. Его р

го ты хочешь»,

гда в последний раз кто-ни

сказала она. – Что угодно. Просто за

а поцеловал её, на этот раз медленнее, и его руки с

о ногами, и он п

торопился, прикасался к ней так, словно изучал её. Шептал ей в кожу сло

же забыла, заставлял её ждать, просить. И когда она наконец отпустила

а была

икогда не

*

о она лежа

медленным и ровным. В комнате бы

аться. О том, каково это будет – быть здесь, когда он п

потратила три года, отдавая всё мужчине, кот

в темноте и натянула на себя. Затем туфли и сумка. Она двигалась тихо,

шевелилс

а – он не

ртания его плеч в темноте, его челюсти

открыла дв