острая и неумолимая мука, которую он

отрывало её душу от тела. Дышать становилось всё

ловно молча умоляла его изменить своё решение, признать очевидное, вспомнить, кем о

ыл непроницаемым, твёрдым как камень. П

Екатерину.

овернулась к родителям, цепляясь

згляд с отца на мать в поисках по

стью её взгляда. Его тон оставался

шей семье, но и обо всех тех, кто на нас расс

её слова прозвучали, как приговор: «Аня, твоя сестр

перестанет биться. Она повернулась к сестре, надеясь, что та будет протестовать,

. – Я люблю тебя. Я не знала, что вы с Петром – родственные души. Ес

олжны были её защищать, обратились против неё. А самым ужасным было то, как они преподносили

твовала, как холод заполняет её существо

смотреть на них по-прежнему. Они больше не были её

и Луна, правители, а не защитники. Что касается Петра... он бо

казывалась показывать им глубину своего горя. Они не

но спокойным, почти отстранённым т

в, ни мольбы, никаких отчаянных просьб – только

, той, кто утешал и объединял. Т

кашлялся, его

ом. – Стая уже знает, что ты его предназначенная спутница. Так что нужно, чтобы ты п

дьбу, которую предначертала ей Богиня, но и требовали, чтобы она присутствовал

ила резкость, – я должна отказаться от своего спутника,

л Альфа Остап, и в его взгляде

реклонная. – Делайте что хотите. Всё равн

лилась Екатерина, и слёзы поте

Анны, пустой звук, от кото

ем, что тебе больно, но мы должны действовать на благо стаи. Я никогда не х

за руку,. но та резко отстранилас

е всего на свете, теперь стала источником

тельным: «Мне нужно подумат

норируя панические оклики, голоса, пытавшиеся её удержать, извине

они попытались связаться с ней через мысленную связь, она

зни Анна оказалась