глотит собственный язык, и, честно г

вою спальню, она последовала за мной, выкрикивая

который стоит больше, чем машины большинства людей. Неудивительно, что она так отчаянн

оддельной, чистой ярости. Она держит моё свидетельство о

, вероятно, мог бы разбить туалетное зеркало позади неё. – Думаешь, можно просто распечатать бум

е заметила, когда он поднялся. Для такого

вием Дмитрия и едва не сме

багровый оттенок. Больше он ничего не произносит, но то, как ег

т. Я чувствую странную отстранённость, словно смотрю фильм о собственной жизни. – Теперь я В

т, звук его тяжёлых шагов отдаётся вибрацией в половицах. Он выхватывает бумагу из рук Аллы, его г

следовала этот резкий пере

, я чувствую запах виски в его дыхании. Неужели он так нервничал перед встречей с Андреем? – Ты поедешь в этот отель. Ты б

. В груди всё сжимается, и я встаю, оставляя кровать между нами. Моё сердце колотится, но голос о

пальцем с идеальным маникюром. – Она всё выдумала

осударственный портал проверки документов. Я набираю номер горячей линии и включаю

, – отвечает скучающий гнусавый голос

тва. Мои родители стоят как вко

ан сегодня утром в восемь ноль четыре. Стороны: Дмитрий Вол

ершаю

т с лица моего отца, отчего он выглядит бледным и постаревшим. Они не думают о моём счастье. Думают только о ста миллионах рублей,

мотрит на него так, словно на экране призрак. Мы все переглядываемся и подозреваем одн

о движения дёрганые: «Я скажу ему, ч

атываю телефон до того, как он успевает к нему прикоснуться. Я п

це провода звучит так, словно

окий вдох и смотрю прямо на Аллу, которая наблюдает за мной с чистой ненавистью. – Это Александра. Хочу сообщить вам, что я не

я, пугающая пауза. Я сл

т Андрей. Угроза звучит настолько обыденно, что у меня на руках

щете девушку из семьи Смирновых для уплаты долга, вам стоит присмотреться к мое

ндрей уже повесил трубку. Мой отец поворачивается ко мне, его глаза широко раскрыты и нали

с тошнотворным хрустом, от которого меня отбрасывает в сторону. Я с силой ударяюсь об пол, и металлический привк

надо мной, и его тень поглощает меня целиком. – Ты только что ра

Васильев, который всегда смотрел на меня с большей жалостью, чем мне бы того хотело

. – Запри её. Никакой еды. Никакой воды. Может быть, несколь

еременна», – тих

вать! Вы

одвал, мимо винного погреба, к тяжёлой деревянной двери, которую не открывали уже много лет. Воздух

му дереву. Пол ледяной, холод просачивается сквозь платье и пробира

рю я себе. Эти сл

сказал,

ия. Я думаю о глазах Дмитрия, о том, как они выглядели, когда он увидел свидетельство. Он холодный человек, волк в тёмно-сером костюм

ерёт верх, и я проваливаюсь

го, вроде тарелки или чашки, а так, словно вдребезги разлетается массивное окно. Затем раздаютс

прокидываемой мебели. Звучит так, б

сердце ёкает. М

ит голос. Это не

я звук ещё одного удара, тяжёлый кряхтящий стон, а затем новый грохот. Я могу представить, как лю

зносится по вентиляционным трубам. – Ты взял мои деньги и позволи

рь Антон плачет. Звук сломленного человека. Хоть я и не долж

хочу то, что мне причитается. И раз уж у теб

ицы со скрипом открывается. Я с

? Что про

дня? Вчера? Как долго я здесь нахожусь? Я задерживаю дыхание, прис

ь пол я слышу хищные нотки в его голосе. –

ит Алла. Слышится звук возн

разоряется. Кредиторы стоят у ворот. Я могу сделать так, что всё это исчезнет. Или

схлипывает Антон. –

того срока ты принесёшь мне один миллиард рублей, получишь её обратно. Если нет... чт

не Алёну! Забирай Александру!

рызается Андрей. – Я хочу нетронуту

ну, даже после того, что она сделала с Алексеем. Я жду, что мо

лос звучит как мёртвый шёпот. – Толь

ёны, когда её утаскивают, её каблуки скрежещут по полу, пока звук

темноте. Я в