огда он снова перевёл взгляд на меня. Он жестом подоз

огущая, – объявил Александр своим зрителям.

камеру. Холод усилился, ударив почти физически. Они шагнули внутрь с пустыми, равнодушны

предупредила я дрожащи

и меня за руки. Я сопротивлялась, брыкалась и вырывалась, но всё было бес

мко раздался в тесном пространстве. Они сорвали его, оставив меня в нижнем белье,

ользя взглядом по моему округлившемуся животу. – Об

ение обожгло меня, оказавши

аллический пол. Кубики льда и ледяная вода растеклись широкой лужей у моих ног. Холод от

кожа коснулась льда. Холод обжёг болью, словно тысяча крошечных ножей вонзилась в меня.

ду. Я чувствовала это. Ж

я срывающимся голосом. – Мой ребён

ах Александра что-то мелькнуло. Может быть

у ему на предплечье. Она посмотрела на меня, и

льшивой заботой. – Александр, дорогой, может быть,

значались ему, будучи тонкой манипуляцией. Она выставл

, отчего кожа стала отрываться. – Она знает,

а в них чистую, неподдельную ненависть, прежде чем она снова

– тихо сказала Аврора, и её голос дрогнул. – Так

мимолётный проблеск человечности исч

м. – Ей нет дела ни до кого, кроме себя. Ей нужно

о вытащила из волос маленькую витиеватую шпильку и, поморщившись, уколола ладонь

оли: «Она такая жестокая... из-за неё я так нервничаю, что обостряется моя стара

ная ложь, что она должна была бы показаться с

– Видишь, что ты наделала? Ты причиня

драми: «Принеси ещё. Ещё льда. Ещё воды. Лей пр

смутно узнала, шагнула вперёд: «Александр

илась о моём здоровье, – прошептала она Александру достаточно гром

отрел на меня, загнанную в ловушку и замерзаю

мандовал он.