ица

усталя о хрусталь. Это был совершенно другой

адцатый день р

. Я заставила себя подойти к маленькому треснувшему зеркалу, плеснула в лицо холод

вкус. Улыбка моей матери дрогнула, превратившись в маску ужаса с плотно сжатыми губами. Выражение лица отца просто окаменело, сменивши

ольше, чем я видела за последние семь лет. Она положила изящную руку на пре

ывалась, призрак, которого они упорно желали видеть. Она подняла лицо к Даниилу, понизив голос до заговорщического шёпота: –

вала. Только безграни

а. Она перешла на старый сицилийский диалект – язык

слова источали яд. – Такая озлобленная. Такая неб

квозило знакомое, усталое разочарование: «Он

ери, стал последним ударом: «Он

а, осваивая мёртвые языки. Это был способ сохранить остроту ума, способ взломать шифр

ом английском, мой голос звучал

ос матери, снова на диалекте. –

бождением. Меня охватило холодное, абсолютное спо

ть д