Слишком поздно, мистер Иванов: Мое сердце мертво

го мужа Александра и его язык, который ранил, не проливая крови, – только пото

ллективом на ежегодном гала-вечере

е хочу, чтобы кто-то на тебя зарился! Я ник

ие целиком и вытерпел

годовые премии, а мне не давал ничего, я терпела и эт

боюсь, что единственное, что

ое принадлежало мне – его жене, – той амбициозной помощнице, Анне, а затем куп

ала его сердце – отчётливо

уй вернуть твоё место! Разозлись на меня! Скажи всем, что этот са

а в его любовь. Я отвернулась и

развода, он окончательн

ав

ца Ви

новым из-за отчаянного крика, который стоял за каждым его жест

Кузнецова, сидела на месте у окна, которое принадлежало мне, его жене, – прямо рядом с Але

мужчины носили доспехи. Каждый раз, когда он называл меня никчёмной, что-то внутри него кричало: если ты уйдёшь, я умру. Я держал

окне салона, я наконец поняла: те скрытые голоса был

ампанского. А между Александром и его матерью, на месте у окна, которое должно было быть моим, сидела Анна – исполнительная помощница, работавшая в компании едва ли восемь месяцев. На

всё ещё держа в р

ная челюсть и глаза, похожие на отполированный сланец – глубокие и холодные. Для публики он был безжалостным капитаном груп

ширению курорта в Горно-Снежске. Так проще, если она сидит рядом со мной. Купи себе билет в эконом-класс и лети самостоятельно – из Южнограда кажды

ледяной воды. Но где-то в глубине его чере

уй вернуть твоё место! Разозлись на меня! Скажи всем, что этот са

ю композицию из белых орхидей на борту – я заказала её. Безглютеновые блюда в холодильнике виллы в Горно-Снежске – из-за аллергии его матери – я

ала я. Мой голос был ровным и спок

, и её глаза были полны оскорблённой невинности. «Ох, Виктория, мне так жаль! Господин Иванов попросил меня сесть

нь безопасности. Александр схватил её за з

шь дома, и тебе нечего делать – твоя маленькая работёнка не покрывает даже одного моего пальто. Кроме пустого титула госпожи Ивановой, что ты вообще можешь предъявить? Анна – самый способный сотрудник, котор

го и смотрел прямо перед собой, словно публичное унижение было для него обычным де

сандра невидимая пани

трапу, вытащи её из кресла, вышвырни её! Докажи, что тебе не всё равно! Н

тому что слышала, как он плачет внутри, словно маленький нелюбимый ребёнок. Когда он раздавал огромные премии своим руково

тво, которое она не могла до конца скрыть в уголке рт

ревратились в абсолютную неподвижность. Мост, связывавший моё серд

ошла к стойке покупать

лександру,

ечи одеревенели. Анна

ном пальце было простое платиновое кольцо. Шесть лет назад, до того как его

металл, и он соскол

ое кольцо на ореховый столик

– голос Александра дрогнул

хочу развода

дерева беззвучно. Затем насту

ышца под бледной кожей яростно забилась. Затем его лицо

толкнул со скалы тот, кому он довер

пуск в Горно-Снежске этой детской выходкой! Ты прекрасно знаешь, под каким давлением находится Александр из-за финансирования расширения

овека, привыкшего повелевать, – надень украшение обратно и сядь. Ива

ась к ним за помощью, Елена произносила одну и ту же речь: «Виктория, женщина, выйдя замуж, должна ставить семью на первое место; твоя зарплата ничего не значит;

ной поездке посторонняя, которая числится в штате всего восемь месяцев, сидит рядом с моим мужем, а мне, вашей семье, жене в

руках. Елена отвернулась к облакам за окном и сделала вид, что ей всё равно. Но я зн

оги; подлокотник с виз

взрослеть. У тебя нет семьи, нет трастового фонда и нет карьеры, которую можно было бы назвать карьерой! Эта твоя работа – это я

гда. И всё же где-то за его глазами он уже упал на колени

у Анну, мне вообще нет дела до файла по расширению! Я посадил её рядом с собой только потому, что хотел, чтобы ты взяла меня за руку, над

той раздирающей агонии доходил до м

привычке слабо д

ировать эту боль. Я просто смотрела на нег

черепа и топчет тебя при свете дня, вовсе не любит те

ла я. – Как пожелаешь