ца Ви

, этот сапфир висел

оздились на кухонном столе, она тихо сняла его с шеи и отдала ювелиру в ломбарде. Она плакала в

аукционе. Он вернулся домой посреди рабочего дня, опустился пере

а ухо в тот день хриплым голосом, в то время

оставила. Я больше никогда не

пальцами, покачивая им в воздухе, словно эт

его глазах блестела злоба. – Больше не хочешь быть госпожой Ивановой? Отлично. Тогда ты не имеешь права носить

перед лицом единственного, что осталось от моей матери. – Пентхаус твой. До последней копейки на совместных счетах – всё твоё. Я подпишу любой отказ от и

рвавший воздух. – С твоей жалкой зарплатой пиарщицы? Виктория, ты и за три жизни

мне спиной и по

аешь по восемьдесят часов в неделю ради расширения в Горно-Сн

кированное и расстроенное выражение. «Господин Иванов... я не могу. Эт

нёс Александр, скользнув по мне взгляд

Просто скажи, что если я надену его на тебя, ты останешься – скажи

упали набок, обнажив плавную линию шеи. Мой бриллиантовый браслет сдвину

астегнуть её, Анна посмотрела поверх ег

беззвучно произнесла несколько ядов

ерпения, молчаливой покорности, каждого проглоченного униж

на неё как

ванулась к цепочке до того, ка

скользнули по холод

ела плечо Анны, она издала пронзител

альной дуге, подвернув каблук на полированном паркете, и с сил

ся стекла прон

ександра, ударился об острый край мрамора и о

звук треска эхом ра

ные платиновые крапаны выгнулись наружу, а бриллианты огр

арилась абсол

ь и истерично рыдая: «Моя рука! О боже, господин Иван

енный сапфир, его глаза расширили

тный взгляд ме

шая!» – п

устить взгляд на то, что осталось от маминого кулона, – его

по натёртому воском полу, с хрустом ударившись пояс

боль пронзи

око внутри, бурлящая в моей матке, настолько сильная, что она выбила воздух из

тело сжалось в комок, обе руки крепко прижима

уничтожить памятную вещь собственной матери, лишь бы не видеть, как

притворяется! Она пытается избежать оплаты за кулон. Она пытается выбить из м

оздух. «Мне так больно, господин Ива

за воротник шерстяного пальто и п

нии пронзила низ моего живота. «Александр, остан

сные принадлежности здания. – Ты нападаешь на мою личную помощницу и разбиваешь антикварную вещь за четыреста миллионов рублей, а

нул тяжёлую проти

я хранения запасного алкоголя, осушителей воздуха и несезонных запасов

сь о холодный бетонный пол и содрала кожу

подняв голову к двери. – Я истекаю к

ти и паники. – Когда придумаешь, как извиниться перед Анной и вымоли

опожарная двер

ал холодный, механиче

рез маленькое смотровое окошко могла лишь наблюдать, к

гас, и весь пентхаус пог

тихо пропитывало моё нижнее бельё,