ица

повисла мёр

руководителей откинулись назад так быстро, что их стулья скрипнули. На экр

– Господин Волков, она бредит! Она не понимает,

на экран. Он не

екунды. Его спина выпрямилась и напряглась. Серые глаза расширились, зрачки сузили

едленно хрустели по рассыпанному стеклу. От каждого шага половицы с

он. Слова были настолько тихим

игнорируя стекло, которое всё

твет, мой голос дрожал от истощения и гнева. – Ты сидишь высоко на

ь в выражении чистой,

ной вперёд по стеклу, пока мои плечи не ударились об обшитую деревом стену, а пальцы ног волочились по полу. Воздух был выдавлен из моих лёгких, и мои руки

ких сантиметрах от моего. – Кто тебе сказал? Морозов? Этот трус рылс

тряпку и будешь истекать кровь

л её кости восемь лет н

поля зрения н

трела в его яростные, расфоку

пентхауса распа

за ним – Карина, сжимающая свою меховую накидку. Борис

отец – он подослал её за моей спиной! Клянусь именем своей семьи, я не учил е

Дениса. «Денис, дай мне плоскогубцы! Господин Волков, я сам вы

лись пола, но он продолжал прижимать ладонь к основанию м

отянул их Борису, словно собака, предлагающая кость. Борис схватил их,

рмил тебя три года! Я одевал тебя! И ты пытаешься добиться тог

к нему, её кабл

буждения. – Она и правда думает, что она особенная из-за этого уродли

лоскогубцы, с силой прижав метал

а. Или сначала я

трела н

вушку в переулке и сжалился над ней. Я терпела его требования, его ночные поручения

на него, я в

клетке, как бродячую собаку, ожидая дня, когда ему пон

. Он начал медленно вытирать пальцы, с совершенно равнодушным

а коленях женщины, Морозов, – тихо сказ

– Три года чистой благотворительности! А она кусает рук

когубцы к моим зубам, пыт

льного давления, но я де

го дома рушится в снопе оранжевых искр. Мальчик кашл

сь мне в ключицу, плавя кожу. Своими покрытыми волдырями, окр

ему, чтобы

к вытирал руки льняной салфеткой, холодно наблюда

на руку, кото

прохрипела я, мой голос был едва громче

естал выти