ица

ное лезвие о

етра от моей роговицы – так близко, что, когда

им з

сузились в крошечные чёрные точки. Краски полностью сошли с его лица. Рука, державшая боевой нож со смертонос

повисла мё

здал ни звука. Он тяжело сглот

лос треснул, как сухое дерево, прозвучав как го

мной крови на паркетный пол прям

на Северном проспекте сломался котёл. У тебя была температура сорок, ты плакал, потому что твои пальцы на ног

в ухо и включила тот акустический трек подвальной группы из

выскользнул из

стальное лезвие подпрыгнуло один раз,

тно дрожали. Он схватился за собственную грудь, хватая ртом воздух, словно задыхался. Его глаза лихора

онер передал мне стоматологические карты. В обломках на третьем этаже было тело. Судме

я вывихнутую челюсть. Он не понимал, что происходит. Всё, что о

слушайте её! Она мошенница! Она рылась в моих личных архивах в кл

битого журнального столика. Он с трудом поднялся на ноги,

л Борис, занося тяжёлую стеклянную бутылку над

: «Сделай это, Борис! Прол

авшихся сил размахиваясь толстым хр

не добрал

ием человека; это был яростный, взрывной бросок высшего хищника. Его левая рука перехватила прав

абсолютным, холодным отвращением, которое человек прибере

уку в моём присутствии

евая кости Бориса с треском прорвали плоть его предплечья. Графин выскользнул из его обмякших пальцев и разбился вдребезги о пол. Борис издал п

в слепом ужасе. Охранники и руководители попяти

удостоил Бориса н

ени прямо передо мной. Ему было плевать на стекло. Ему было плевать на кровь. Его сшитые на заказ брюки порвались об ост

паре дюймов от моей кожи. Он дрожал так сильно, что не мог держать ладони ров

ки и потекли по его бледным, забрызганным кровью щекам. – Пожар на т

го, мои глаза были

езу порванного белого платья. Я стян

рез всю длину левой ключицы, заканчиваясь неровной звездой возле лопатки. Она в точн

ма полностью

спросила я. – Я