ица

вечера, банкетный зал на в

шампанским отражали холодный, яркий свет. Элита Верхнего горо

ким от стирок, и я сидела одна в самом дальнем у

питанный запахом жира, вместе с порывом холодного воздуха. Александр посадил меня сюда намеренно: это позволяло семье продемонстр

холодно сидеть

и мягко. Вероника подплыла к столику,

мму и ожерелье из жемчуга Южных морей, которое Александр лично выиграл

злорадное и довольное. – Если бы я не вернулась в эту семью, моя сестра не опустилась бы до того, чтобы сидеть в

то медленно провела пальцам

ствие, Вероника. Никому не нуж

его лицо было полно презрения. Он посмотрел на меня сверху вниз так,

рёпанный серебристый футляр от губной г

ла барахолки Верхнего города, чтобы купить её ему на день рождения. Следующее десятилетие он носил её пов

ием щёлкнули по жестяной коробочке, а у

подкупать меня подобным д

лся и переве

ес

моих ног. Корпус раскололся

на заказ ботинок и на глазах у нескольки

лепым эхом разнёсся по кр

вместе с ней и каждую неловкую частичку детской привязанности, которую я когда-либо в неё вкладывала, – в металлолом. – А на тот мусор, что даришь ты, мне

металла разлетели

окунули в холодную воду. Не та острая боль, кото

через десять минут.

е не взглянул на раздавленную губную гармошку на полу. Он лишь на

и тяжёлым от давления. – Когда ведущий назовёт твоё имя, ты выйдешь на главн

взгляд на

олна самоу

ет благотворительности... Настоящим я добровольно отказываюсь от своей помолвки и своего

его глаза были ледяными. – Спрячь подальше своё жалкое самоуважение. Если сегодня вечером что-то пойдёт не так, я позабочусь

тояние, другой стоял над восемнадцатью годами моих вещей, втёртых в пол, а трет

рала унизительный сцена

рош